Элизиум. Книга 2. Рассвет

Иллюзион зла

Александр Вайпер был велик. Правда, о его величии знал только он сам, но это его не смущало.

Он не помнил своих родителей. Его домом был приют Святого Эмилиана для мальчиков в штате Висконсин.

Подрастая среди таких же бесхозных мальчишек, юный Алекс не блистал ничем. Настолько, что воспитатели и учителя подозревали у него слабоумие. До восьми лет он не умел читать, а писать должным образом так никогда и не научился.

Будучи круглым двоечником, Алекс совершенно точно знал, что не станет учиться, потому что ни сегодня, ни завтра это не принесет ему никаких выгод или радостей.

Его били. Местный громила, по прозвищу Носорог, со своей шайкой, избрал Алекса своей любимой мишенью. Именно тогда Алекс понял, что, когда тебя бьют, самая выгодная тактика: молчать, не бежать и не сопротивляться – без моральной подпитки, агрессор быстро терял кураж. Это удавалось ему на удивление хорошо. Пока озверевшие от столь вопиющей наглости хулиганы не спихнули его с лестницы. Алекс отделался сотрясением.

Когда Вайперу исполнилось двенадцать, его забрала к себе жившая в Канзасе сестра его отца, тетя Долорес.

Это была одинокая, сухая, вздорная женщина, обладательница целого букета страхов и предубеждений.

В первый же день, оказавшись в ее большом, скрипучем доме, Алекс понял, что ей нужен лакей и не более того. И, все-таки, в сравнении с приютом, здесь был почти рай.

Вайпер трудился в доме, на кухне и в саду, получая взамен все необходимое для жизни. У него впервые появилась собственная комната и некоторое подобие личной свободы.

Его почти не задевало, что тетка то и дело называла его идиотом и громко обсуждала его умственную неполноценность с соседкой, через забор.

– Послал бог мальчишку без извилин! – наигранно вздыхала она. – Уж как я не хотела с ним связываться – тебе, дорогуша, и во сне не приснится. А, все-таки, не чужая кровь!

Школа, которую посещал Алекс, была ему в тягость. Куда больше, чем насмешки одноклассников, его смущало то, что он действительно отличался ото всех. Он не знал эмоций, не умел смеяться над смешным, не улавливал суть, не боялся учителей, когда их следовало бояться, тем самым навлекая на себя больший гнев и подозрения.

Порой ему казалось, что все вокруг сговорились и дружно обманывают его, выставляя дураком в собственных глазах.

Особенно его поразило, когда у одной девочки скончалась бабушка, и все, как по команде, бросились ее жалеть. Это был отвратительный лживый спектакль.

Алекс прекрасно знал, что она притворяется. Он знал, что старуха – балласт для любой семьи, от которого не добьешься даже карманных денег.

Притворялась она, впрочем, весьма искусно, даже слезы пускала, словно нанюхалась резаного лука. Остальные просто рисовались и валяли дурака, пользуясь ситуацией.

Вайпер, скрипел зубами, в бессильной злобе сжимая под партой кулаки. Он не был членом клуба! Он не умел делать так, как все!

Пару раз он пробовал вместе со всеми похохотать над чьей-то искрометной шуткой, но выходило так, что и пытаться не стоило.

В конце концов, он понял, где искать выход. В их городке имелась хорошая библиотека. Вайпер принялся читать книги. Он читал их стремительно, запоем, по диагонали пробегая одну страницу за другой. Его не волновали сюжеты, в которые он не верил. Он знал: ничего из этого в реальности не происходило, а значит, не имеет смысла. Стоило быть конченым глупцом, чтобы огорчаться или радоваться чьим-то выдумкам.

Он вычленял разговоры героев, изучал их характеры, пытался заучивать модели поведения. По ночам он легко проговаривал наизусть длинные диалоги, нагоняя страх не тетку, лежавшую без сна этажом выше. К счастью, та не догадывалась о его книжной страсти, списывая все на слабоумие.

В школе Вайпер начал удивлять учителей и одноклассников цитатами из Шекспира, Гомера и Петрарки. Его самомнение поднимало голову. В гору вдруг пошла и учеба. Однако он не планировал посвящать себя чему-то благородному, требующему кропотливого, умственного труда. Он понял: чтобы стать профессором не нужно им быть. Достаточно вызубрить кое-что, что знают только профессора, и умело щеголять этим. Таким образом, можно было стать и врачом, и юристом, и полицейским детективом, и кем угодно, даже не имея реквизита.

А потом произошло то, что навсегда разделило его жизнь. То, что подарило ему настоящее блаженство, неведомое никому из простых людей.

В ясный мартовский день пятнадцатилетний Алекс обманом завел в лес дочь адвоката, высокую, белокурую и очень недалекую Джейн.

Он болтал какую-то чушь из какого-то сентиментального романа, выдавая переживания героя за свои. Потом, убедившись, что поблизости нет ни души, накинулся на Джейн.

Земля точно перевернулась под ними. Его руки, как два хищных белых паука, сами собою сдавили ей горло. Он смотрел, как она корчится, бессильно скалясь, хрипя и краснея.

Он зверел. Руки делали все сами.

Увлекшись, не заметил, как прокусил себе нижнюю губу.

В какой-то миг из его глотки стало вырываться оно. Тоже непроизвольно. Это был какой-то дикий, неполноценный, дегенеративный, но искренний смех, похожий на харканье павиана.