Ёлка для злого дракона

Платье

Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору и остановились у высоких дверей с удивительно красивой резьбой.

Раанвир на миг задумался, словно не решаясь войти, но затем всё же толкнул створки, распахивая их.

Свечи вспыхнули сами собой, загораясь, а мне вдруг почудился запах женских духов. Не яркий — еле уловимый, на грани воображения. Лёгкий, чуть сладковатый и одновременно свежий.

Я сама любила такие запахи.

Но если здесь пахнет женскими духами… кому принадлежит эта комната?

Или принадлежала?

В комнате было чисто: ни пыли, ни затхлости, — и всё же ощущалось, что здесь очень давно никто не бывал.

— В гардеробной, — Раанвир указал на небольшую дверь в стене, — есть одежда. Можешь выбрать любое платье и обувь.

А там, — он кивнул на вторую дверь, — ванная комната. Можешь пользоваться всем, что тебе нужно, без стеснения.

Я молча кивнула, и Раанвир сразу отпустил мою руку и развернулся к выходу.

Он уже почти дошёл до двери, когда я всё-таки не выдержала:

— Раанвир! — крикнула я, резко поворачиваясь.

Дракон вздрогнул и остановился.

— Спасибо, — уже тихо прошептала я. — И… извини, что доставляю столько хлопот.

Он лишь кивнул и скрылся за дверью. Хотя мне показалось — всего на миг — что он улыбнулся.

Оставшись одна, я глубоко выдохнула и огляделась.

Комната точно принадлежала женщине.

Это ощущалось в каждой детали: в мягких изгибах бархатного балдахина над кроватью, в кружевной салфетке на столике, в светлом пледе, лежащем на спинке глубокого кресла. В огромном зеркале и оставленной рядом расчёске.

Я подошла к двери, на которую первой указал Раанвир, распахнула её — и замерла.

Я словно попала в сказку.

Вдоль стен, в два ровных ряда, висели платья. Длинные, пышные, удивительно красивые.

Тёплые, шерстяные — и лёгкие, из тончайшего шёлка и органзы. Кружева, драгоценные камни, изумительная вышивка…

Такие платья могла носить только принцесса.

А внизу, на полках, стояли ряды обуви — всё под цвет нарядов: от высоких тёплых сапог до легчайших босоножек.

У меня глаза разбегались от этого великолепия.

Я шла вдоль рядов, едва касаясь тканей кончиками пальцев, и не верила в происходящее.

Неужели я действительно могу надеть любое из них?

И… кому они все принадлежали?

Раанвир несколько раз повторял, что у него нет детей, но ни разу не сказал, что он не женат.

От этой мысли неприятно кольнуло сердце. Я тут же попыталась отмахнуться.

Я здесь всего на одну ночь.

Так что, Ёлочка, не думай о лишнем.

Просто живи этой ночью. Дыши. Празднуй.

Пусть она станет настоящей сказкой. Чудом. А что будет потом — не важно.

Живи настоящим.

Я резко выдохнула, ещё раз оглядела платья, стараясь ни о чём не думать, — и поняла, что сердце уже выбрало одно.

Платье из тёмно-красного бархата с вставками из легчайшего, почти прозрачного белого шёлка.

Без драгоценных камней, но с золотой вышивкой по лифу и подолу, делавшей его поистине невероятным.

Не раздумывая, я поспешно стянула с себя одежду и надела выбранное платье.

Оно село так, словно было пошито по моим меркам… словно я уже носила его когда-то.

И я поняла: не знаю, чьё оно и что скажет его хозяйка, но отдать это платье я уже не смогу.

Оно — моё.

То самое платье