Ёлка или Как пережить корпоратив и выйти замуж

4

Возвращалась я посвежевшая, ободрённая и в полной уверенности, что всем недоразумениям наступил быстрый и счастливый конец.

О том, что я заблуждаюсь, мне сообщило спешно облачающееся в верхнее совещание, гневно рявкнувшее голосом шефа:

— Чего как долго?! — а я в отместку сунула ему в руки свое пальто. Мужик он или не мужик, в конце концов? А я? Что ли не женщина? И с безапелляционным видом выставила назад руки. Шеф, к слову сказать, не мешкал ни секунды — бормотал что-то про хорошеньких вертихвосток на его, цитирую: "гкхм, голову", доверчивость и "всякие там", дальше шло неразборчиво, а может, я просто предпочла не расслышать; но пальто накинул изящно, как пёрышко. У меня даже на душе потеплело.

Словом, мы отправились в офис просматривать вечерний файл, благо он, офис, был через дорогу. Я рассчитывала избавиться всё-таки и наконец от ёлки, съесть пару печенек, заныканых в нашем с Маринкой кабинете в верхнем ящике моего стола и, вызвав такси, поскорее слинять домой. Но вы же знаете, проблемы если появляются, они начинают наматываться одна на другую, превращая вашу жизнь в летящий адовый ком, что время от времени скидывает что-то из ваших вещей или наоборот подбирает чужое.

Этот ком, например, забыл мои сапоги в гардеробе ресторана, и я бросилась за коллегами в одних туфлях. Не я одна, впрочем, хоть не так обидно. Но дело-то было вообще не в этом! А в том, что файл съёмки не открывался. Никаким способом. А способов я знала много разных.

— Могу только предположить, что здесь его вообще нет, — осторожно резюмировала я. — Здесь только образ файла. Вы её случаем, пока я отсутствовала, никуда не... вставляли?

Шеф исторгнул очень складную витиеватую конструкцию, одновременно воспевающую и порицающую окружающих его сказочных и некомпетентных идиотов и, схватив телефон, принялся в нём что-то яростно набирать. А его аффектное: "Валера!!!" порядком напугало нас всех, и мы с финдиром и главбухом слаженно отхлынули к двери.

— Какое, твою мать, в порядке? Что? Волноваться? Я тебе сейчас устрою волнения! Какое, <...> твою <...>, защита от дураков?! Я тебя спрашиваю, как я... Ах, ну раз предусмо-о-отрено... — и как заорёт, — Быстро, я тебе сказал! Чтоб через пять минут... Как уже не можешь? — и в этом месте мы, уже расслабившиеся, опять напряглись. А шеф, одарив нас растерянным взглядом, сипло пробормотал: — Удачи, чувак, пусть бог там тебе поможет, ну и всё там такое. Да. Извини. Угу. Без обид.

И у меня ёкнуло в том месте, где по заверению ученых медиков ёкать совершенно нечему. Не может же ёкать крошечная косточка между рёбер?

— Нету у нас с вами видео, — всё так же не то ошалело, не то задумчиво пробормотал шеф и спохватился на наше недоумение, выдав привычно строгое: — Рожает Валера. — И повелел: — Забыли про него!

— Так, — выдохнула финансовая Светлана и, положив одну руку на лоб, другой придерживая поясницу, зашагала по кабинету Главного. Непросто женщине потому что до ночи блистать на таких каблучищах. Даже такой хрупкой комплекции. А Светочка, была б не директор, точно чей-нибудь царицей бы стала. А этой страшной женщине финансовые схемы милей, чем... Да чем вот всё. И ничто для неё не могло сравниться с понятным, логичным и идеально правильным миром её цифр и азартом и опасностью многоходовых контрактов. И я никогда не знала, чего мне хочется больше, пожалеть её или повесить её портрет над дверью в кабинет и советоваться с ним в случае посещения в мою голову гениальных идей таких вот как та, что привела нас этой ночью в осквернённое воришкой логово шефа.

— Так, — повторила Светлана. — Вить, мы не то совсем делаем. Идём ко мне. Надо деньги со счета увести. Заблокировать хотя бы.

— Возможно. Тогда, как мы узнаем, кто их взял?

— Ну твой... этот, которого нельзя вспоминать, отдаст же он тебе когда-нибудь флешку? Или что он там с ней сделает?

— Отдаст, — постучал пальцами по столу шеф и мрачно вперился в своего финдира: — Ну а вдруг там этого нет?

— Но деньги-то тогда тем более увести надо!

— Не надо, — авторитетно отмахнулся шеф.

— Бред какой-то, — возмутилась женщина в осточертевших ей туфлях и, наплевав на образ, почти упала на шефский диван. Отвечаю, это блаженство сродни оргазму. Лучше бывает, если только туфли ещё снять.

А мы с ёлкой безмолвно стояли и, если и отсвечивали, то совсем потихоньку. Иголки, фатин, ну вы помните. Придушить это всё даже шефским кабинетом оказалось отчаянно невозможно.

— Ну что-то же нужно делать?

— Нужно, — откликнулся шеф, решительно встал и одёрнул отчётливо смятую на спине и руках рубашку. — Думаю, нам стоит вернуться назад! — высказал ослепительное, и нас всех заметно перекосило.

Зачем назад? Не надо назад! Там душно, людно и плохо пахнет!

— Не переживай, Варвара Андревна, узнаем мы, кто тебе в лифчик слазил! — твёрдо пообещал шеф, а я было раскрыла рот, чтобы сказать, что «а» – мне в принципе пофиг, «б» – вовсе и не в лифчик, «в» – это вовсе даже и не мне надо... На пункте «г» я захлопнулась ибо, с начальством спорить – себе дороже. Все равно будет как он "уже давно решил", и я дипломатично кивнула:

— Как скажете, Виктор Алексеевич.

— Вот и славно. Другим путём пойдём. В отель нам с вами надо.

— О, Боже, — простонала Светлана и попыталась наложить вето: — Заблокировать счет и домой нам надо! Никаких отелей в половине двенадцатого в пятницу после корпоративов! Я против! У меня...

— Что у тебя? Муж? — вызверился Главный.

Светлана (как, мать, её? Ай, не помню!) гневно поджала губы и сощурила прекрасные свои глаза. А шеф и не думал сдаваться:

— В отель! Узнаем, на кого номер зарегистрирован и вот тогда домой. Или в номер. Это уж как получится.

И мне очень не понравилось, как он сам себе улыбнулся.

Но тут голос подал тот, про кого я совсем забыла.

— Нам не скажут, на кого оформлен номер, — хороший, то есть, талантливый мальчик Олег нервно поправил очки и, почти незаметно качнувшись с пятки на носок, добавил: — только если ми... полиция потребует.