Элла. Заметки тёмной судьбы

Глава 16

Холодно…

Я очнулась в кромешной тьме.

Вокруг меня была лишь давящая, всепоглощающая пустота, такая густая, что кажется, будто её можно потрогать. И этот липкий страх, проникающий под кожу, сковывающий каждый мускул.

Вдалеке замерцал огонек. Сначала едва различимый, но постепенно он рос, становился ярче, пока не превратился в бледный, дрожащий свет. Инстинктивно я потянулась к нему.

С каждым шагом свет становился все более отчетливым, и вместе с ним проявлялись контуры комнаты. Знакомые очертания…

Нет, не может быть…

Сердце забилось с утроенной силой, в горле пересохло.

— Мам… — тихо позвала я, глядя на родное, любимое лицо.

Дыхание перехватило. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, не в силах сдвинуться с места. Не может быть. Я видела её последний раз именно такой. Больную, слабую, угасающую.

— Мам? — позвала я громче.

Тишина. Лишь мерное тиканье часов, повисших над кроватью, нарушало гнетущую тишину.

Я поползла ближе, подтягиваясь руками, словно раненый зверь. Каждый дюйм давался с невероятным трудом. Страх парализовал меня, заставляя снова и снова переживать ту страшную ночь. Слёзы застилали глаза.

Вот я уже рядом с кроватью. Подняла дрожащую руку и коснулась одеяла. Холод. Безжизненный холод. Мама медленно повернулась ко мне и посмотрела с укоризной.

— Почему ты оставила меня? — прошептала она, и её слова, словно ледяные иглы, пронзили мое сердце.

Нет! Это не может быть правдой! Я делала все, что могла! Я боролась за неё до последнего вздоха! Мама знает это… знала..

— Я не хотела... не хотела тебя оставлять, — произнесла я, захлёбываясь слезами.

Лицо матери исказилось в гримасе.

— Ты слабая… Ты ни на что не годна! Ты всегда будешь одна…

Внезапно позади неё оказался отец. Он медленно подошел к маме и приобнял её за плечи.

— Папа…

— Не называй меня так, — бросил он, скривившись. — Нам следовало сразу от тебя избавиться! Ты проклятие! Ты уничтожила нас!

Нет… нет…

Его слова эхом отдавались в моей голове, усиливая панику и ужас. Я чувствовала, как контроль ускользает от меня, как тьма медленно поглощает меня целиком.

Я закрыла глаза, пытаясь укрыться от кошмара и почувствовала как его холодные пальцы сжимают моё горло, лишая воздуха.

Я задыхалась. Холодные пальцы сомкнулись на горле, перекрывая кислород. В глазах начали мелькать черные точки. Голос отца звучал все громче, проклиная и обвиняя меня. Мама, как безучастная тень, стояла рядом, подтверждая каждое его слово.

Паника. Отчаяние. Безысходность.

Странная вибрация пронзила мою руку. Металлический браслет, надетый перед входом в психоматрицу, начал неистово вибрировать. Сначала слабо, потом все сильнее, пока не превратился в звенящую пульсацию.

Я проиграла.

В голове вспыхнули мамины слова, которые она повторяла каждую ночь перед сном, крепко внедряя их в моё сердце.

«Ты самая светлая душа в этом мире, Элла. Самая светлая, запомни это.»

Ее голос… теплый, любящий, такой знакомый.

Я вспомнила ее объятия, теплые и надежные, ее смех, заразительный и радостный. Ее любовь, безграничную и безусловную.

Это была моя мама. Настоящая. Та, которая любила меня несмотря ни на что. Та, которая никогда бы не позволила, чтобы мне причинили боль. Она всегда была на моей стороне.

Сконцентрировавшись на воспоминаниях о маме, я попыталась почувствовать ее тепло, ее поддержку. И оно пришло. Словно нежный ветерок, оно коснулось моего сердца и наполнило меня светом.

Оттолкнув от себя наваждение, я открыла глаза. Я больше не видела перед собой свою искаженную горем мать и озлобленного отца. Передо мной стояли лишь две меркнущие тени, питавшиеся моим страхом и чувством вины.

Фигуры зашипели от света, их силуэты начали таять, словно сгорая. Браслет на моей руке перестал вибрировать, но я чувствовала его тепло, согревающее мою кожу. Он будто служил проводником между мной и реальным миром, напоминая о том, что нужно двигаться дальше.

И я двинулась. Сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и шагнула в свет.

***

— Бесподобно, — смаковал Лео, чуть ли не облизывая пальцы. — Кормят здесь конечно изумительно.

— Здорово, — промычала я в ответ. Есть мне совсем не хотелось, и потому моя тарелка оставалась не тронутой. Худое, измученное лицо мамы отчётливо всплывало перед глазами, не давая покоя.

— Элла? Эй, ты тут вообще? — Лео, заметив мою отрешенность, обеспокоенно нахмурился и, не дождавшись ответа, бесцеремонно щелкнул пальцами перед моим лицом. — До тебя как до жирафа, честное слово! Вроде сидишь тут, рядом, а словно в другой галактике паришь. О чем задумалась? И не ешь совсем…

Я помотала головой, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания.

— Все в порядке. Просто немного устала.

Лео скептически приподнял бровь.

— Устала? После двух минут в психоматрице? Да ты сегодня побила все рекорды! Слышал, что даже у студентов таких результатов не было. Я про эти матрицы знаю немного … Они здорово психику ломают. Я вот чуть не умер на месте, когда мне в ухо паук залез, еле выбрался оттуда! Придавил тварь!

Лео съежился, отложил в сторону обеденный прибор и обхватил себя руками за плечи, вновь переживая свой ужас. Он потряс головой, словно пытаясь вытряхнуть оттуда остатки этого кошмара.

Паук…

Всё у меня не как у нормальных людей …

— У тебя хоть что было? — с любопытством спросил Лео, вернувшись в реальность.

— Мама, — зачем-то призналась я.

— Ох, Элла… Я… соболезную, — произнес он тихо. — Это, наверное, было тяжело.

Я молча кивнула.

— Жестокие у них методы, — пробурчал Лео, заталкивая последний кусок мяса в рот.

Я вновь кивнула, все еще погруженная в тягостные воспоминания.

— Знаешь, — нарушил он молчание, — я, конечно, в таких делах не особо шарю, и не знаю, чего тебе там привиделось, но мне кажется, что… — он замялся, подбирая слова, — что важно помнить, что это была всего лишь симуляция. Матрица играет на твоих страхах, использует самые болезненные точки. И то, что ты сейчас сидишь здесь, говорит о том, что ты справилась с этим. Голову выше! И давай, ешь. Нужно набраться сил, чтобы надрать задницу ещё … — Он запнулся, высчитывая людей вокруг себя. — … сорока двум участникам.