Элларин из Тинахора

1

Солнце заливало горные вершины, играло бликами в танцующих от ветра листьях высоких деревьев и на сухой потрескавшейся земле от этого весело прыгали солнечные зайчики. Под ногами крестьянина шуршали мелкие камушки. Он был доволен, он нес домой подстреленную из лука перепелку, а значит к вечеру жена сделает наваристую похлебку и можно будет до завтра не беспокоиться о пропитании. Пора пристроить старшего сына в мастерскую к кузнецу, ему уже восьмой год пошел—размышлял он на ходу, младший еще совсем кроха был болезненным и слабым, ему регулярно нужны были зелья от местного знахаря, для укрепления здоровья. И средней дочери нужно было приданое. Такая большая семья бедняку не по карману, но раз уж боги послали именно такую, то приходится выкручиваться, чтобы достать те малые крохи, которыми не спешила делиться с ним судьба.

Тропа вела к маленькому ветхому домику у подножия горы. Мужчина уже видел его вдалеке. Небольшой двор и хозяйственные постройки, загон для козы, в котором почему-то не было привычного белого пятнышка, которым обычно казалось животное с этого расстояния.

Уже подходя, он услышал, как плачет жена и ускорил шаг. Айри сидела на низком стульчике у двери и горько рыдала, утирая передником красное от слез лицо. –Что случилось? —спросил он и положил перепелку на стол, а лук с колчаном повесил на деревянный крюк, торчавший из стены, подошел к жене.

--Знатные лэры проезжали мимо нашего двора и забрали козу! Я просила их, я умоляла, но они оттолкнули меня и уехали. Энир, что с нами будет? Чем кормить детей? Коза—единственное, что у нас было!

Энир обреченно опустился на стул, потом поднялся и снова сел. Он пытался понять, что делать, но эмоции были так сильны, что разум не мог принять никакого решения. Он поскреб щетину на своей щеке, почесал затылок. Боль и обида рвали его на части. Он и так выбивался из сил, чтобы хоть как-то обеспечить семейство, а теперь еще и это. Коза была главной кормилицей, главной драгоценностью в его хозяйстве. Он копил на нее так долго, а теперь…что теперь…

--Я пойду к королеве и буду просить ее возместить ущерб! Только она может исправить несправедливость. Она наша защита и опора.

Жена перестала всхлипывать, прошлась передником по мокрым глазам и сказала: --Нашу королеву не интересуют такие мелочи, Энир. Про нее давно идет молва, что она уже не та, что прежде. Власть изменила ее, она не станет тебя слушать.

--Станет. Она до сих пор принимает просителей. Энир кивнул на тушку птицы на столе—Свари похлебку и испеки лепешки, я завтра возьму одну в дорогу. По утру уйду в город, там переночую и следующим днем возвращусь.

Айри тяжело поднялась со стула, принялась греметь кастрюлями у очага. Энир вышел на крыльцо и втянул носом прохладный воздух, глядя вдаль на снежные шапки гор. Из-за сарая слышался смех и возня детей, которые играли в догонялки, и эта мирная картина настолько противоречила его состоянию, что мужчина, удрученно махнув рукой, спешно пошел к сараю--работа отвлечет его, всегда отвлекает.