Эллариония: Мир по обе стороны планеты. Том I

Глава 1. Комен. Вознесение

Молодой альбос проснулся от укола электрического разряда в районе затылка.

- Ой! Прости, Комен, я не хотела тебя будить, - отдернув ладонь запричитала женщина. - Воздух так наэлектризован последние дни. Ох… Я волнуюсь за тебя, сынок. «Рождение» должно произойти уже сегодня. Бледная женщина с впалыми щеками сидела на кровати рядом. Она ласково улыбалась и гладила сына по длинным тускло-светлым волосам. В их жилище не было окон, лишь аккуратные щели, чтобы пропускать тонкие лучи света и точечно освещать стол и скудные элементы быта.

- Я уже не спал, – потирая красные от недосыпа глаза ответил молодой альбос.

Кровать, высеченная из камня во время строительства, застеленная шкурами домашних животных, была единственным предметом роскоши в жилище. Женщина, закатав рукава старого тонкого платья, встала чтобы зачерпнуть кувшином воды из каменного сосуда в стене.

- Умойся, прежде чем идти, дорогой.

- Да, Мам. Конечно, – помассировав виски парень встал и подошёл к одной из щелей в стене глядя на исполинских размеров кристалл, висящий в воздухе в сотнях километров от земли. Правая бровь, разделенная на две части тонким шрамом, поднялась в удивлении:

- Он совсем красный! Почему так быстро? Последний ритуал «Рождения» провели всего двадцать лет назад!

- Эх, если бы я знала, Милый. Ион Сол решил, значит так тому и быть.

Подойдя к маленькому треснувшему с краю зеркалу Комен умылся, растер лицо руками и глубоко вздохнул. Сквозь легкую юношескую щетину на него смотрел уже совсем взрослый мужчина, повидавший много на своем веку, бледное лицо и небольшие впалые глаза с кругами от недосыпа лишь дополняли картину. Парень оскалился своему отражению:

- Я не должен туда идти. Это неправильно. Вдруг они заберут меня, как отца? У тебя никого не останется!

- Я тоже волнуюсь, сынок. Но твой отец был избранным! Это наша святая обязанность, и смысл нашей жизни - великий ритуал «Рождения». Тебе нечего бояться. – ворковала мама, разглаживая ладонью мятые серые холщовые штаны и рубашку с капюшоном. На её предплечье проступали узоры, причудливые родимые пятна, издающие бледное фиолетовое свечение.

- Мам, я беспокоюсь не о ритуале, а о тебе. Посмотри на печати на своих руках, они совсем бледные. Сол тянет из тебя остатки, ты должна больше отдыхать. Ложись спать. А меня ждут друзья. Я должен встретиться с ними раньше, чем нас соберут на отбраковку.

Разглядывая отражение Комен не мог не насладиться видом своей собственной печати. Каждый житель Ионии - альбос - имел такие пятна, у кого-то они больше походили на татуировки, у кого-то на фрактальные узоры, у менее везучих печати выглядели как бесформенные пятна. Но их объединяла одна общая черта — это данный с рождения дар великого Ион Сола - огромного бездушного кристалла, состоящего из чистой энергии. Каждый житель Ионии знал – печать – это своего рода сосуд с энергией. В зависимости от цвета, которым она пульсирует, можно определить количество энергии.

Так же любой Иониец знал и страшную истину - Ион Сол в праве забрать дар и жизнь, если ему это потребуется, высосав всю энергию без остатка во время ритуала «Рождения». Комен имел честь носить печать Ион Сола в виде окружностей разного диаметра, расходящихся как круги на воде от левой груди по торсу и всей левой руке. Рисунок не представлял особой красоты и светился всего лишь желтым, но парень очень любил его, как нечто уникальное. Глядя на свою грудь и руку, он чувствовал себя особенным.

- Я знаю, что ты чувствуешь, милый. – успокаивающе роптала мать. - Тобою управляют эмоции. Все, кого великий Ион Сол ещё не касался своим могуществом, сохраняют эмоции. Это и хорошо, и плохо. Но я знаю, ты сможешь выполнить своё предназначение, какой бы жребий тебе не выпал. Иди, я воспою песню защитницы Гаи тебе в помощь.

Сложив поднесенные ко лбу ладони, женщина тихо запела.

Комен прорычал в ответ:

- Ты думаешь я трушу? Не в этот раз! Прошу тебя только об одном, если заберут меня - не отказывайся от вознаграждения.

Быстро одевшись, он пошел к выходу. Входной дверью жилища служил толстый каменный диск-эксцентрик, запечатывающий проход. Откатив дверь альбос пустил пучок яркого слепящего света в дом и окинув мать взглядом на прощанье, вышел наружу. Диск по медленно вернулся в начальное положение.

В воздухе висел редкий туман. Дождь моросил, словно рой крошечных комариков, резко меняющих свое направление, повинуясь потокам воздуха. Комен сблизил большой палец с указательным и увидел тонкую фиолетовую дугу электрического разряда, сопровождающуюся звонким щелчком разряда:

- Ничего себе… Надеюсь это нормально, - удивленно пробормотал он, подходя к соседнему крыльцу. - Кас! Ты у себя? Я хочу есть!

Спустя несколько мгновений из-за двери послышался глухой голос:

- Да, уже иду!

Соседняя дверь открылась и наружу вышел худой альбос. Не смотря на худобу парень обладал рельефными мышцами и любил обнажать их, красуясь перед девушками. На ходу надевая плотную накидку с капюшоном сосед нарочно не застегнул пуговицы чтобы его пульсирующе-светящаяся татуировка во весь торс была видна.

- Хочу, чтобы ни случилось, выглядеть потрясно, - сказал Кас и рукой поправил бурые волосы.

- Ха, как потрясный болван, - с добродушной ухмылкой ответил Комен и распахнул руки для объятий. - Ты как? Я пол ночи уснуть не мог.

- Да уж... Уснешь тут. Мать двадцать раз за ночь повторила: «Он всё и всех изменит к лучшему», отец делал вид, что спит, но, когда он по-настоящему спит – ужасно храпит, что без затычек не уснёшь. Значит тоже волновался.

- Ха! Да уж, знаю, - ухмыльнулся Комен. - Ты слышал, о чем говорили те упыри с нижнего района Некрас и Волот?

- Чтобы взорвать Сол до того, как он нас изменит? Веришь в бредни идиотов, нюхающих пыльцу? - с отвращением произнес Кас.

- Я не об этом, даже если они попытаются, то не получится у них ничего. Их, во-первых, туда никто не пустит, а во-вторых, как ему, - Комен показал пальцем наверх. - Как ему можно навредить? Но ведь нас то взорвать еще могут. Не додумались бы они чего выкинуть на площади, там наверняка будет много народу.