Эллиада из Ровары

Смертельный договор

Как много для людей значат прикосновения? Вряд ли ты, мой дорогой читатель, задумывался об этом. Мы ценим то, что теряем, мы не понимаем цену прикосновения любимых рук, пока эти руки не покинут нас навсегда. Сидя в укрытие, куда ее привел Клок, терпя невыносимую боль от нескольких ран, Эллиада знала, что ничто не сравнится с той болью, которую сейчас испытывало ее сердце. Казалось-бы невозможно жить без воспоминаний, однако, сейчас ей хотелось стереть все, что было в ее душе. Каждое воспоминание приносило ей жуткую боль, как будто вонзая острие ножа ещё глубже в сердце. Перед глазами появились мертвенно белые руки отца, эти руки когда-то могли защитить Эллиаду от всех бед, эти руки поднимали ее к небу, эти руки кормили ее, одевали. Картинка меняется, в голове возникает образ отцовской груди, истекающей кровью, на этой груди всегда можно было найти утешение, она закрывала девушку от всего зла в Скаптавгаре. Ещё одна слеза скатилась с фарфоро-бледной щеки, унося с собой воспоминания о зелёных глазах. Глазах, несущих когда-то только радость и уверенность в будущем дне. Его нет, все, это был конец, конец беззаботной жизни, конец детству. Девушка вытерла мокрые от слез глаза и щеки, и впервые осмотрела помещение, где она находилась. Странно было видеть, обычно веселые и спокойные лица эльфиек такими напуганным. Они носились по импровизированному госпиталю, перетаскивали раненных и уже мертвых, в глазах каждой из них стоял ужас. Моря, нет, океаны крови омывали это место, да Эллиада и сама была в крови, в крови отца, в крови убитых ею солдат, да и в своей собственной, от ее сладкого запаха к горлу подступил ком, а в животе что-то перевернулось.

— Если что, тазик рядом, — голос, произнёсший это был смутно знаком, однако, узнать его не представлялось возможным. Девушка тяжело подняла голову и осмотрелась. Напротив нее, на холодной земле, подогнув крепкие лошадиные ноги, сидел Клок, перевязывая собственную рану на руке. Если бы тебе, дорогой друг, удалось увидеть его сейчас, ты бы несомненно пришел в ужас: волосы его, обычно кудрявые и взъерошенные, были мокрыми от пота и испарены, карие глаза, некогда теплые и родные, выражали боль и холод, мощное тело покрыто разнообразными ранами. Эллиада с ужасом признала в этом опустошённом существе своего друга:

— Не думаю, что он мне понадобится.

— Очень надеюсь, у тебя нету сил даже чтобы руку поднять, — он попытался выдавить из себя подобие улыбки, но получилось у кентавра плохо.

— Очень оптимистично, сам-то похож на вялый лист, — Элли взглядом указала на широкую рану, расположенную у мужчины на груди.

— Слушай, прими мои соболезнования, — Клок наклонился вперёд и взял эльфийку за руку, однако, та сразу же вырвала ее и отвела взгляд, давая понять, что сейчас не время говорить об этом, — хорошо, тебе нужно побыть одной.

***

На поле боя не бывает передышек, не бывает возможности отдохнуть. Это с детства известно любому бойцу, как и то, что пока ты лежишь в госпитале, там, где продолжается сражение, каждая секунда уносит с собой жизнь за жизнью, прерывает дыхание за дыханием.

Под тонкими веками, словно бешеные кони, туда-сюда носились глаза, и без того белая кожа стала ещё бледнее, руки крепко сжимали ткань, накинутую на содрогающееся тело. Беспокойный сон не помогал набраться сил, он лишь приумножал страдания. Во снах Эллиада видела бойню, реки крови, горы трупов и сотни голосов, сливавшихся в один стон. Она видела лица погибших друзей, видела, как сама истекает кровью, чувствовала боль, пронизывающую тело. Но самым страшным сновидением было лицо отца, искаженное болью и гримасой мучений, он все кричал, молил о помощи, тянул руки, а Эллиада не могла ничего сделать, не могла даже пошевелиться…

Снова громкий крик пронзает тишину, закрадываясь, кажется, под самые барабанные перепонки. Девушка резко вскочила. Ища глазами кричащего, она не сразу поняла, что кричит сама. Серые стены госпиталя, за то недолгое время, что он здесь находится, пропитались страданиями, казалось, сама смерть оставила здесь свой отпечаток, а ведь раньше это была школа. Элли и сама здесь училась, будучи маленькой.

Мимо бегали медсестры, пытаясь удержать жизни, ускользающие между пальцев, а совсем рядом слышался лязг железа. Девушке хотелось встать, побежать туда, пронзить мечом каждого, кто встанет у нее на пути, однако, чертова рана, разъедающая кожу на боку, не давала ей встать. Горечь потери сменилась яростью, желанием мстить, чувством всепоглощающей несправедливости. Крепкий женский кулак с громким звуком врезается в пол, ещё и ещё раз, пока на шум не прибежала одна из сестер:

— Эллиада, что случилось? Началось гноение? — рыжеволосая эльфийка с обеспокоенным лицом в два шага оказалась рядом с девушкой.

— Все в норме, Лилиан, просто решила вогнать себе пару заноз.

— Тебе нужно обезболивающее? Я могу принести отвар, и ты уснёшь, — Лилиан бросила взгляд на живот девушки, где через повязку начинала просачиваться кровь.

— Из обезболивающего мне нужен только крепкий Эль, Лили! — огрызнулась блондинка, она терпеть не могла жалости. А Лилиан была прямым ее проявлениям, однако, следующие слова девушки весьма удивили Элли.

— Эллиада Веладель, черт тебя дери, я понимаю, что тебе больно, я понимаю, что тебе нужно время, чтобы пережить потерю отца, но оглядись вокруг, — девушка обвела рукой госпиталь, — все здесь кого-то потеряли, каждое из этих существ сейчас переживает боль, так что я советую тебе прийти в себя, и хоть на секундочку перестать быть эгоисткой! — Лилиан развернулась, взмахнув огненно-рыжими волосами, и ушла прочь, оставив Эллиаду осмысливать все ею услышанное. Конечно, боль от утраты никуда не делась и ярость тоже, зато она приумножилась, стала сильнее. Ярость подарила девушке силу. Силу для мести.

Размышления Эллиады были прерваны резким звуком горна. Каждый солдат в Роваре знал это звук, как колыбельную матери, это был звук военного горна, призывающий бой остановиться. Там, около стены, что-то происходило, и Эллиада знала — она должна там быть. Кое-как преодолев боль, девушка поднялась с постели и тихо, как только возможно на скрипучем деревянном полу, вышла из здания госпиталя.