Эллион и вкус стали на губах...

Глава 8. Часть 2. Мокрая сорочка

Ревейн Торн

День у мужчины выдался на редкость сумасшедшим. Возникало стойкое ощущение, что весь мир сговорился и теперь методично, с педантичной точностью, действовал ему на нервы. Стажёры умудрялись косячить на абсолютно ровном месте, его лучшие люди из отдела разведки прозевали важный объект, который теперь был безнадёжно упущен. Гора бумажной волокиты, которую он откладывал до последнего, выросла в угрожающую лавину, готовую вот-вот обрушиться и похоронить его под обломками бюрократии. А ещё — восстановление кабинета после визита его «стальной леди». Образ бледной девушки с холодными, пронзительными глазами прочно засел в его мыслях, отвлекая и раздражая назойливой, почти болезненной яркостью воспоминаний.

Освободился он только глубокой ночью, когда здание окончательно погрузилось в сонную тишину. Голова гудела от усталости, мысли путались, мешая сосредоточиться. Он взял бутылку выдержанного эля, что всегда лежала в его сейфе про запас, и, накинув пиджак на плечо, вышел в ночь. Прохладный воздух густыми объятиями окутал его.

Почему-то его неудержимо потянуло к морю. Ритмичный шум прибоя успокаивал разгорячённый ум и помогал очистить сознание от дневного хлама, а нужда в этой чистке была сейчас острейшей. Леди со стальными глазами никак не желала покидать его мысли, а их поцелуй… он снова и снова прокручивал тот миг в голове.

Он всё ещё не мог понять, какое безумие толкнуло его на этот шаг. Это была мгновенная, ослепляющая вспышка, за которую он уже сполна поплатился разбитым кабинетом и теперь платил снова — собственным душевным покоем.

Чередуя шаги с небольшими глотками терпкого эля, Ревейн неспешно брел по безлюдному пляжу. Песок, холодный и сырой, с хрустом поддавался под подошвами, а прибой, словно тяжкое дыхание спящего гиганта, накатывал на берег и отступал, оставляя кружево пены. Он заходил всё дальше, уносимый течением собственных мыслей, и мысль о возвращении в пустую квартиру, ту скорлупу, где он лишь спал и иногда ел, казалась ему невыносимой. По-настоящему он жил только в своём кабинете — там, среди бумаг и пыльных фолиантов, теплилась искра существования; там он порой и засыпал, положив голову на стол.

Бутылка опустела уже наполовину, и золотистая жидкость в ней колыхалась в такт его шагам. Мысли о ней, о той девушке, не отпускали, превращаясь в навязчивую мелодию. И вот уже в сгущающихся сумерках ему стало мерещиться, будто вдали, у самой кромки воды, стоит её призрачный силуэт. Только почему-то на ней было не то тёмное закрытое платье, в котором он её привык видеть, а короткая, почти прозрачная белая рубашка, прилипшая к влажной коже и просвечивавшая в предрассветном сумраке. Она стояла босая, по щиколотку в чёрной воде, и её бледные ноги сливались с пеной. Была она невероятно привлекательна и одновременно пугающе хрупка, словно луна, что решила спуститься на землю, — холодная, недосягаемая и прекрасная.

“При свете дня ей точно там не место,” — пронеслось в его опьянённом сознании. – “Ночь — её время.”

Он приближался, почти не дыша, не моргая, боясь, что одно неверное движение, один миг — и этот мираж, это наваждение, растает, как дым.

Но оно не исчезло.

- Вы меня преследуете? – резко развернулась девушка, а копна ее волос упала за плечи, она скрестила руки на груди и расслабленно смотрела на мужчину.

- Я? Что вы… Это вы преследуете мысли, не мне давая покоя… - отозвался он, все еще не до конца веря в ее реальность. – Я думал, ты мое видение….

- После такого количество эля оно и не удивительно. – фыркнула она и отвернулась, мужчина не мог не залюбоваться изгибом ее шеи в лунном свете.

- Ваше имя пьянит сильнее. – не выдержал он и подошел ближе. Она отошла на шаг. Не доверяет…

- Вы знаете, как меня зовут? Надо же… - то с сарказмом, ли с сожалением произнесла его мечта. А лицо так и оставалось безэмоциональным.

- Что вы тут делаете? – Ревейну уходить совершенно не хотелось, поэтому он использовал все, чтобы побыть с ней подольше.

- Пришла искупаться, или это запрещено? – Эллион начала заходить в воду, а ее рубашка намокала и становилась прозрачной. Девушка стала похожа на хрустальную статуэтку, которую следователю захотелось защитить, не дать никому в обиду, хотя… она и сама с этим шикарно справляется. Эль…

Ни секунды не думая, мужчина сбросил с себя рубашку, брюки и последовал за ней.

Прохладная вода почти сразу же выбила из него весь хмель.

Эллион

Кого я точно не ожидала здесь встретить, так это следователя. Мы уж слишком часто пересекались за последние два дня. Очень плохой знак.

У Кайлана чуть не началась истерика, призрак даже заикался от несправедливо этого мира. Даже свою обычную шарманку про убийства и прочее забыл завести.

Но это пока что.

Поболтав с мужчиной какое-то время, я выяснила, что он за мной не следит, и тут же потеряла к нему всякий интерес, вновь пытаясь погрузиться в волшебную атмосферу вечера. Воздух был густым и сладким, пахнущим морем и ночными цветами, а луна висела в небе огромным матовым жемчугом, заливая все вокруг призрачным серебристым светом.

Прохладная вода приятно обняла тело, вызывая мурашки и легкое покалывание в тех местах, где она касалась кожи. Я шла вперед, и вода с шелестом расступалась, обволакивая лодыжки, колени, бедра прохладной ладонью.

Когда я зашла в воду почти по грудь, позади раздался странный всплеск, затем еще один… Это не было похоже на плеск рыбы или набегающую волну. Удивленно обернувшись, я с раздражением увидела, как Ревейн в одних штанах следует за мной в воду.

Признаться честно, я о нем уже успела позабыть, будучи уверена, что он давно двинулся дальше по своему маршруту. Уж точно я не ожидала, что этот псих полезет в воду следом.

— Мне кажется, зря я отмела версию с преследованием… — проворчала я, впрочем, беззлобно. Уж слишком умиротворяюще на меня действовала вода.

— Эль, пусть плывет. Пьяных топить проще, — фыркнул призрак, который уже пришел в себя. Но злобы в его словах я не услышала — видимо, на него обстановка тоже действовала умиротворяюще.