Эллион и вкус стали на губах...

Глава 9. Часть 3. Подружка Лина

Ревейн Торн

Мужчина шел по оживленной, шумной улице, погруженный в воспоминания о вчерашнем вечере. Давно он не испытывал ничего подобного. И впервые за долгое время в его душе царило странное спокойствие, приправленное острым, почти детским интересом.

Он настолько ушел в себя, что почти не замечал окружающего хаоса — гомона голосов, скрипа колес экипажей по брусчатке и мелькающих в пестрой сутолоке лиц. Очнулся лишь тогда, когда в толпе мелькнул силуэт, знакомый до боли. Тот самый, что являлся ему во снах и мерещился в очертаниях случайных прохожих с той самой первой встречи. Или, вернее, с того момента, как она сломала ему нос? Нет, эта деталь лишь придавала всему пикантной остроты.

Ее изящную, почти воздушную фигурку, которую он узнал бы из тысячи, он застал в неподвижности у витрины ювелирной лавки, залитой теплым светом газовых рожков. Рядом семенила другая девушка, живая и болтливая, и он с искренним удивлением подумал: неужели его мрачная, отстраненная леди способна терпеть чье-то общество?

Он сделал вид, что не заметил ее, и леди, кажется, решила этим воспользоваться. Она плавно, как тень, свернула с его пути и юркнула в ближайшую дверь. Поначалу он решил пройти мимо, но, бросив взгляд на резную дубовую вывеску, не смог сдержать довольной, коварной усмешки. «Ателье де Люкс». Конечно, ему хотелось бы, чтобы девушка сама бежала к нему навстречу, а не пряталась, как испуганный заяц. Но и это уже результат. Она его запомнила.

Запомнила.

Мужчина хмыкнул, осознав, чему радуется. Он что, идиот?

Наверное, да. Потому что ноги уже несли его к той самой лавке, хотя в его планы это совсем не входило. С другой стороны, почему бы и нет? Скоро бал, верно? А у него как раз нет приличного костюма. Не появляться же там в старом, пусть и отлично сидящем, сюртуке?

Дыхание слегка сбилось от предвкушения, когда он толкнул тяжелую дверь с хрустальной ручкой. Внутри пахло дорогими тканями — шерстью, шелком, бархатом, — кожей, старинным полированным деревом и едва уловимым ароматом воска для паркета. Центральный зал, освещенный массивной хрустальной люстрой, был пуст. Неужели спряталась? Это стало походить на извращенную игру в прятки… Ему нравилось, но, к сожалению, правила диктовала не он.

От кого ты решила прятаться, девочка?

Коварно усмехнувшись, он отказался от помощи учтивого, немолодого продавца и неспешно направился бродить между высокими стеллажами из темного дерева, завешанными одеждой всех цветов и фасонов. Пальцы скользили по прохладному шелку подкладок, шершавой поверхности твида. Взгляд его, однако, постоянно возвращался к выходу, не давая мысленной добыче ускользнуть. Удивительно, но он буквально кожей чувствовал ее раздражение, злость и кипящее нетерпение, хотя по идее девушка не должна была догадаться, что он зашел сюда намеренно — лишь чтобы посмотреть, как она поступит.

Ее хватило на полчаса.

Ровно через тридцать минут, которые он потратил на притворное изучение рубашек и жилетов, из-за дальней стойки с вечерними платьями, переливающимися перламутром и бисером, появились две фигуры. Эль, не выдержав, молча прошла мимо, не удостоив его даже мимолетным взглядом. Было неприятно, колюче-пусто. Он думал, что она хотя бы подойдет и как-то, с ледяным презрением, объяснит свое нахождение в лавке мужских костюмов. А она проигнорировала его полностью! Лишь легкий шорох тяжелой ткани ее платья выдал ее проход.

Неужели он зря дал им пространство?

Ее подружка, кажется, ничего не понимала. Она замешкалась на секунду и бросила на него любопытный, изучающий взгляд, полный немых вопросов, прежде чем поспешить за своей спутницей.

Каких же трудов ему стоило не последовать за ней, не возобновить эту погоню. Ноги сами напряглись, готовые к движению.

Он остался. Решил все же выбрать костюм и подозвал сотрудника. За эти полчаса он не рассмотрел по-настоящему ни одного отреза, так что помощь теперь была кстати.

Эллион

Как можно выбирать одежду полчаса?

— Эль, да он просто самовлюбленный павлин, — шипел у меня в голове призрак, которого пробирала дрожь от одного лишь присутствия того мужчины в одном с нами пространстве. — Кто будет выбирать себе один костюм так долго? Ему что, каждый шов нужно оценить?

— Зачем мы тут, Эль? — прошептала Лина, стараясь не высовываться из-за стойки с блестящими тканями, переливавшимися всеми оттенками синего и фиолетового. — Что с ним не так?

Ей уже надоело тут стоять, и она начинала раздражаться. Впрочем, не только она. Воздух в магазине казался густым и спертым, пропитанным терпением, которое вот-вот лопнет.

Когда высокий силуэт Ревейна пошел на четвертый неторопливый круг между стеллажами, мое терпение лопнуло. Я взяла подругу за руку, почувствовав под пальцами тонкое кружево ее манжета, и просто вышла из магазина, не реагируя на его взгляд, который снова начал жечь мне кожу, будто физическое прикосновение. Вот же… Столько времени из-за него потеряла. Уличный шум обрушился на нас, холодный и резкий после удушающей тишины ателье.

— Эль, ты не хочешь мне ничего рассказать? — требовательно спросила Лина, решительно загородив мне путь минут через пять после нашего бегства. Мы стояли на углу, мимо с грохотом пронеслась конка. Ее миниатюрная фигурка застыла в воинственной позе, а карие глаза горели решимостью выведать тайну. Вот же…

И как против этой упертой малышки бороться?

— Это снова не уличный разговор, — вздохнула я, принимая все риски откровенности в будущем, и ощутила, как по спине пробежала знакомая ледяная струйка — Кайлан выражал свое молчаливое одобрение.

— Ладно, после, — выдохнула она, понимая, что мы недавно перекусили и заходить в кофейню пока нет смысла, а на улице я говорить ничего не буду. Так что подруга засунула свое любопытство поглубже и с энтузиазмом вернулась к более важному для нее делу — поиску платьев.

Я наивно ожидала, что ходить мы будем не больше часа, но шел уже пятый. У меня хорошая подготовка и выносливость выше среднего, но после этого ада у меня ныли ноги и затекла спина, а Лина была живее всех живых, ее энергия казалась неиссякаемой. Она порхала между вешалками, как пестрая бабочка, а я тащилась за ней, чувствуя себя изможденной тенью.