Эллион и вкус стали на губах...

Глава 11. Часть 1. Бал Равновесия. Путь

Мы успели впритык. Лина сделала мне макияж без макияжа, но лицо стало похожим на кукольное. Хрустальное, отполированное до неестественного, мерцающего совершенства. Не знаю, как еще это описать. Пока она сама красилась, я почти все время смотрела в зеркало, вглядываясь в свое отражение, пытаясь отыскать в нем знакомые черты. Они были, но стали какими-то более глубокими, будто тени легли иначе, подчеркнув скулы и разрез глаз, сделав взгляд загадочным и чужим.

– Хватит любоваться! – нервно фыркнула девушка, выводя тонкой кисточкой алую, безупречно четкую линию на своих губах. – Кажется, это были последние штрихи. Времени оставалось совсем немного, и от этого Лина стала дерганой, движения ее были резкими, порывистыми. – Ты готова?

– Я готова? – переспросила я, все еще не отрывая взгляда от зеркала, от этой холодной, прекрасной незнакомки в нем.

– Ты готова! – почти рявкнула она, пытаясь легкими касаниями пройтись пуховкой по переносице, но ее пальцы слегка подрагивали, смазывая безупречный слой тона. – А я нет!

– Почему ты так не хочешь опоздать? – спросила я, переведя на нее задумчивый взгляд через зеркальную гладь.

– Я не хочу пропустить ни минуты, – отозвалась она, сжимая в пальцах несчастную вещицу так, что костяшки побелели. – К тому же, всех достойных кавалеров разбирают в первые полчаса после начала бала.

– Мне кажется, у тебя с этим проблем точно не будет, – пожала я плечами, разглядывая ее законченный макияж. Она стала… горячей. Будто внутри нее разожгли невидимый костер, и его пламя сделало кожу теплой и бронзовой, а черты лица – невероятно выразительными, соблазнительными; ее глаза горели таким решительным, почти опасным огнем, что было страшно и завораживающе одновременно.

– Не утешай меня, – вдруг пропищала она, и у меня случился полный диссонанс между ее воинственной, знойной внешностью и этим детски-нервным, визгливым поведением. – Через пять минут выходим, нас уже ждет карета.

– Хорошо, – кивнула я, бесцельно проводя ладонью по тяжелым, шелковистым складкам платья, не зная, чем занять себя в эти последние, томительные минуты.

– Фух, вроде успела, – выдохнула Лина и победным, оценивающим взглядом окинула свое отражение в зеркале. Полная картина, казалось, удовлетворила ее. – Остались последние штрихи.

Она снова наклонилась к своему объемистому баулу и достала оттуда два небольших бархатистых футляра, темно-синих, как ночное небо.

– Тебе рубины, а мне изумруды, – объявила она, щелкнув миниатюрными замочками. Изысканный хрустальный звук прозвенел в тишине. – И не спорь, это не подарок, так что после бала всё вернешь.

– Хорошо, – я выпустила воздух, который уже собралась было потратить на отказ, и внутренне успокоилась. Не стала говорить, что кое-какие украшения у меня все же имеются. Я не только умела ковать клинки – иногда из оставшихся, ненужных для оружия материалов рождались разного рода побрякушки, хоть и редко.

Мне достались серьги-капли с густо-кровавыми рубинами, которые странным образом ожили в мягком свете ламп, мерцая изнутри темным, таинственным огнем. Они мне очень подошли, оттеняя бледность кожи. Колечко в той же тематике идеально село на палец, а вот массивное ожерелье с центральным камнем Лина велела снять, сказав, что оно не смотрится, слишком уж тяжело и пафосно. Зато я отыскала среди своих безделушек тонкую серебряную нить с мелкими алыми каплями-вкраплениями, похожими на застывшую росу. На шее она смотрелась как свежий, изящный порез. То, что надо. Надеюсь, это не будет выглядеть как намек, подстрекательство или извращенная издевка.

– И духи, – она снова достала два флакончика изящной формы и попшикала сначала на себя, стоя на почтительном расстоянии, помахала руками, чтобы аромат распределился, а потом подошла ко мне. От нее сразу пахнуло разогретым на солнце камнем, цветущими лугами и дымом от далекого костра, нотками цитруса и теплой дыни. Мне очень понравился ее выбор. На мой взгляд, он ей шел.

Для меня она выбрала что-то холодное. Духи пахли ночной прохладой, мятой, острой свежестью, чем-то терпким и сладким одновременно, будто цветение персика в лунном свете.

Что сказать, вкус у нее есть.

– А вот теперь пошли, – завила она, взяла меня под руку, во вторую схватив небольшую сумочку под тон платью. Я брать ничего не захотела, потому что в последнее время и так приходилось много чего носить, и сейчас отчаянно хотелось быть налегке.

Мы вышли из ванной, и я уже ожидала услышать возмущенный голос призрака, но заметила его призрачную статую, замершую на краю моей кровати – его кресло было занято платьем. Он смотрел на меня с непередаваемым выражением лица – шок, восхищение, легкая досада – и, кажется, не дышал. А, ну да, понятно, ему и не нужно.

– Ты идешь или тут остаешься? – спросила у него я, слегка приподняв бровь.

– Иду, конечно, что за глупые вопросы? – на меня озадаченно уставилась Лина, уже отпустив мой локоть и поправляя перчатку.

– Извини, задумалась, – рассеянно улыбнулась я ей и кинула многозначительный взгляд на призрака, который все еще словно пребывал не здесь.

– Ладно… – протянула она, подозрительно на меня посмотрев, и решительно направилась к двери. – Пойдем.

– Пойдем, – повторила за ней и кинула выразительный взгляд на Кайлана, напоминая ему, что в большей степени на бал иду из-за него и его прошлого.

– Иду, – прохрипел он, поднимаясь с кровати. Его форма стала чуть плотнее, матово поблескивая в полумраке комнаты. Он подошел ко мне и церемонно протянул согнутую в локте руку. – Позвольте сопроводить самую прекрасную девушку в мире?

Уголки моих губ дрогнули, но я сдержалась. Сделала вид, что положила руку ему на локоть, но тут же опустила, чтобы это не выглядело странно со стороны. Холодок от его прикосновения приятно обжег кожу.

Мы спустились по лестнице, держа обувь в руках. Высокие каблуки у подруги и изящные лодочки у меня. На улице уже ждала карета, запряженная парой гнедых лошадей, нетерпеливо перебиравших копытами. Их гладкие бока лоснились в отсветах фонарей, а из ноздрей вырывались клубы пара в прохладном воздухе. Стеклянные фонари по обе стороны от подъезда бросали на мостовую дрожащие круги теплого света, в которых кружилась вечерняя пыль. От моего замка до академии идти было недолго, но Лина заявила, что иначе, как на карете, она не поедет и мне не позволит, так что имеем, что имеем.