Эллион и вкус стали на губах...

Глава 11. Часть 2. Бал Равновесия. Призрачный танец

На возвышение поднялся ректор Азальт в костюме, напоминающем наряд благородного разбойника. Костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и статную фигуру. Он был сшит из тёмного, почти чёрного бархата, отороченного серебряным галуном, и при свете магических огней ткань отливала глубоким, густым сиянием. В этом наряде ректор, мужчина средних лет, выглядел не как ряженый, а как владетельный господин старинной эпохи. Возраст будто бы только добавлял ему шарма: проседь у висков благородно серебрилась, легкие морщинки у глаз лучились от привычной улыбки, а взгляд был уверенным и спокойным. Он был из тех, кто с годами становится только интереснее. По нему, как и по магистру Вейну, сохли многие студентки — и это я ещё про других наших преподавателей мужского пола молчу. Академия и правда умела подбирать кадры не только по уму, но и по внешности.

Кстати, преподавательниц выбирали по иным критериям, поэтому среди них не встречалось ни молоденьких красавиц, ни девушек. Отчасти это было связано с тем, что парни и так рвались сюда попасть, а девушки в наших краях редко стремились к саморазвитию, предпочитая спокойное и раннее замужество. Такой вот хитроумный ход для привлечения женского пола: академия сулила не только знания, но и шанс найти завидного мужа среди перспективных магов. Но, к удивлению многих, большая часть девушек, прошедших хотя бы часть обучения, меняла свои планы и начинала грезить о самостоятельности и независимости.

— Приветствую вас на ежегодном балу равновесия! — прогремел голос ректора, окутав весь зал без малейшего усилия. Он не кричал, но каждое слово звучало чётко и весомо, усиленное незаметными чарами. Зазевавшиеся студенты тут же затихли, повернувшись к нему. — Думаю, вы уже заметили некоторые изменения в убранстве зала, и это неспроста. Сегодня мы отмечаем юбилей — пятисотый день равновесия, и ровно столько же лет исполняется нашей академии. Поэтому мы решили устроить нечто по-настоящему особенное. Надеюсь, это вдохновит наших учащихся на новые победы и даст толчок тем, кто ещё только размышляет, посвятить ли свою жизнь магии.

Он ещё какое-то время представлял преподавателей, рассказывал об истории академии, но я почти не вслушивалась, погрузившись в собственные мысли. Очнулась лишь тогда, когда его голос вновь окликнул зал, объявляя об официальном открытии бала. Ректор начал первый танец, пригласив какую-то румяную студентку в пышном платье, расшитом шёлковыми цветами. Бедняжка от счастья чуть не лишилась чувств, а вокруг будто волной прокатился шёпот — кто-то завидовал, кто-то вздыхал. Кажется, в следующем году конкурс среди абитуриенток станет ещё больше…

Пространство заполнила певучая, звонкая музыка. Она струилась по залу, окутывая всё вокруг мелодичностью, в которой угадывались трели невидимых птиц, переливы водопада и шёпот лесного ветра. И всё это сливалось в удивительно гармоничную, живую симфонию. В зале тут же закружились пары. Мою подругу пригласили почти сразу, а я осталась стоять рядом с призраком у массивной колонны, увитой лианами и живыми листьями, которые источали тонкий, дурманящий аромат ночных цветов. Отойдя в тень, я наблюдала, как под мерцающим светом волшебных огней движется пёстрое море танцоров — улыбки, всплески шёлка, сдержанный смех. А рядом со мной, едва заметный, парил в воздухе полупрозрачный спутник, молчаливый и загадочный, как само это древнее место.

Он заметил мой рассеянный взгляд и медленно повернулся, протянув призрачную ладонь. В его движении была вековая усталость и изящная лёгкость одновременно.

— Могу я пригласить вас на бал, прекрасная леди? — его тёмные глаза, казавшиеся бездонными, сверкнули тонкой искоркой. Голос был низким и вибрировал в воздухе, будто доносясь из глубин памяти. — Окажите мне великую честь?

— Вам не смею отказать, — я тоже опустила голос до полушёпота и вложила свою ладонь в его холодную, едва осязаемую длань. Вторая его ладонь легла на мою талию, и по телу пробежали мурашки от прикосновения. Не просто прохлады, а глубокого, безжизненного холода.

— Я веду, — улыбнулся он, и в этой улыбке промелькнула тень давно забытой нежности. Он сделал первое па, и я подчинилась, полностью отдав ему контроль. Его холод будто бы стал осязаемым. Не лёд, а скорее тысячи крошечных ледяных игл, проникающих сквозь ткань платья. Благодаря этому я словно чувствовала его живым и не могла оторвать взгляд от его тёмных глаз, в которых, как в чёрных зеркалах, отражались пляшущие волшебные огни.

— Если бы ты был осязаемым, ты бы отдавил мне ногу, — с улыбкой прошептала я, следуя его движениям с грацией, которой он когда-то меня научил.

— Вообще-то, я тебя учил танцевать и знаю все твои слабые места, так что ты меня просто дразнишь, — соблазнительно ухмыльнулся он, поднял мою руку и заставил совершить медленный, затяжной поворот. Наш танец был неторопливым, чтобы мы чувствовали каждое движение друг друга, но он идеально совпадал с льющейся мелодией, погружая нас в ритм всё глубже. Я даже не заметила, как тот пятачок, где мы изначально стояли, стал больше, и за мной наблюдали несколько десятков глаз, полных любопытства и лёгкого недоумения.

— Ты был хорошим учителем, — развернувшись к нему лицом, я пододвинулась ближе. Моё дыхание, горячее и живое, смешалось с его дыханием, холодным и мёртвым, создавая странную, почти осязаемую дымку в воздухе.

— Мне нравилась ученица, — усмехнулся он и начал мягко наклонять меня назад. Без физической поддержки с его стороны это потребовало усилий, но это не помешало мне выгнуть спину и кончиками пальцев коснуться прохладного паркета. Кайлан провёл призрачной рукой от моего виска вниз по шее, и я повторила это движение своей рукой, возвращаясь в вертикальное положение.

— Звучит ужасно, — я вернула ему ухмылку, выполняя ещё один сложный элемент в одиночку. Моё платье взметнулось алым водоворотом. — Ты ко всем понравившимся ученицам так относишься?

— Только к одной, — заверил он, и в его голосе прозвучала вся серьёзность, какой только может быть у призрака.