Эллион и вкус стали на губах...

Глава 17. Порыв

Через пару минут… Или почти час — я наконец смогла прийти в себя и решила помочь Ревейну с поисками. Придвинув к тяжелому, резному дубовому столу мамино кресло с потертой бархатной обивкой, я стала медленно, почти механически перебирать артефакты, оставшиеся после отца. Это заняло несколько долгих, монотонных часов, но они как были для меня непонятными, странными вещицами, так и остались — причудливые безделушки, странные мутные кристаллы, хранящие внутри мерцающую дымку, потрескавшиеся свитки с угасшим чернилами. Как итог, к разгадке, к какой-либо зацепке мы так и не приблизились.

На улице уже окончательно стемнело, а в кабинете, хоть и не было пыльно после недавней магической уборки, стояла ужасная почти осязаемая духота. Или это только я её чувствовала — тяжелый, спёртый воздух, пропитанный запахом старой бумаги, застывшего воска, металла и тайны. Наверное, лишь ощущение неизвестности, которое было настоящей угрозой, не давало мне всё бросить и уйти, заперев в очередной раз дверь в папин кабинет навсегда.

— Да-а-а… — вытирая рукавом рубашки пот со лба, протянул Ревейн, откладывая в сторону странного вида инструмент. — Пойдем, проветримся? Тут дышать нечем.

Я посмотрела на него слегка мутным, уставшим до глубины души взглядом. Выйти хотелось отчаянно, собственно, я мечтала об этом последние полчаса, так что кивнула почти сразу, хотя, возможно, и заторможенно — голова была тяжелой, ватной, мысли плыли пьяными, неспешными мухами.

Он протянул мне руку, но когда я её проигнорировала, просто бережно, без нажима взял под локоть, помог подняться из кресла. Убедившись, что я твердо стою на ногах, осторожно отпустил, но его пальцы ещё мгновение ощущались на моей коже.

Я же была слишком вымотана, чтобы возмущаться его самоуправству, так что лишь едва заметно вздохнула и направилась к выходу, чувствуя, как сводит спину от долгой неподвижности. Призрак поплыл следом бесшумной, чуть заметной глазу тенью, сливаясь с полумраком коридора.

— Пошли на крышу? — Кайлан тоже выглядел уставшим, не физически, а морально, опустошённым, поэтому и предложил это место. Там мы изредка сидели, когда было особенно тяжело и одиноко. Ощущение высоты, близости неба и далекого моря как-то возвращало к жизни, заставляло дышать полной грудью. По словам призрака, даже он, лишённый дыхания, чувствовал себя там живее, почти осязаемым.

— Пойдем, — вздохнула я и резко свернула в другую сторону, к узкой, тёмной лестнице, ведущей на чердак и дальше, на кровлю.

— А? — Ревейн, следовавший за мной вниз, к главной лестнице, вообще не понял смены маршрута, но, пожав плечами, послушно развернулся и пошёл за мной, его шаги глухо отдавались по старым половицам.

Мы забрались на крышу с пострадавшей от времени черепицей цвета непонятного цвета и уселись на самой целой её части, откуда открывался лучший вид на море. Тучи уже разошлись, шторм отгремел, и теперь в разрывах облаков сияла полная, огромная луна, заливая серебристым, спокойным светом мокрые, чёрные скалы и тёмную, еще не до конца успокоевшуюся воду. Мы сидели и просто дышали, жадно глотая прохладный, промытый дождём воздух — он казался густым, насыщенным запахом морской соли, грозы, влажной земли, полыни и ночных цветущих цветов. Звездное небо было невероятно объемным, глубоким. Бесчисленные светлые точки мерцали на разном расстоянии, создавая головокружительную, захватывающую дух иллюзию бесконечности, и от этого великолепия было сложно, невозможно оторвать взгляд.

— Красиво, — тихо произнёс Ревейн, откинувшись назад, устраиваясь поудобнее. — Можно представить, как было тут раньше...

Он расслабленно улёгся на прохладной, неровной черепице, а потом, обнаглев ещё больше, бесцеремонно устроил свою голову у меня на коленях, в очередной раз воспользовавшись моей усталостью, рассеянностью и тем странным затишьем, что наступило между нами.

Хотя, возможно, я просто так оправдываюсь перед самой собой.

Эта мысль позабавила, вызвав лёгкую, внутреннюю усмешку. Неужели, мне просто понравилось, что он положил мне голову на колени? Его короткие, колючие волосы пахли дымом, прохладным ветром и чем-то чуть горьковатым, травяным — может, даже его магией.

— Эль… — призрак посмотрел на меня, вырывая из глубоких раздумий, отчего я вздрогнула и нашла в себе силы резко отползти в сторону. Черепица слегка заскрипела, зашевелилась подо мной. Ревейн недовольно, сонно проворчал что-то неразборчивое, но ползти за мной не стал, из-за чего я ощутила странный, неожиданный укол разочарования — острый и совершенно необъяснимый.

И снова все замолчали, погрузившись в созерцание. Наступил момент долгожданного, хрупкого покоя, нарушаемого лишь мерным, убаюкивающим шепотом далекого прибоя и редкими криками ночных птиц. Глядя на призрака, который сидел, обхватив колени, и смотрел вдаль, я поняла, что сейчас чувствую себя совершенно, удивительно комфортно и безопасно, несмотря на то, что нахожусь здесь не только с Кайланом, но и с другим, живым, непредсказуемым мужчиной.

— Эль, могу задать тебе вопрос? — я снова настолько погрузилась в свои раздумья, что не заметила, как Ревейн уже успел повернуться ко мне и теперь пристально, изучающе рассматривал моё лицо, подпирая голову согнутой в локте рукой.

— Попробуй. — я перевела на него взгляд. В лунном свете его глаза казались совсем тёмными, почти чёрными, бездонными, и в них отражались далёкие звёзды.

— Ты постоянно на кого-то смотришь и даже, кажется, разговариваешь. — начал он медленно, обдумывая каждое слово, будто сам сомневался в адекватности своих наблюдений, боялся меня спугнуть. — Расскажешь, с кем?

Я снова посмотрела на замершего, как статуя, Кайлана, раздумывая, стоит ли открывать эту тайну следователю. А тайну ли? Я это особо и не скрывала, скорее про это раньше никто особр и не спрашивал.

Призрак стоял неподвижно, его полупрозрачный силуэт слегка мерцал в лунном свете, как мираж, как сон наяву.

— Расскажи. — пожал плечами Кайлан, глядя мне прямо в глаза. В них не было ни недовольства, ни страха, ни сомнения, кажется, ему вообще было всё равно, узнает Ревейн или нет. Была лишь усталая покорность.