Эллион и вкус стали на губах...

Глава 22. Нежданный гость

— Пустишь? — в проеме двери возник мой бывший клиент.

Он улыбнулся — той самой кривоватой улыбкой, словно пытаясь сделать вид, что между нами по-прежнему хорошо и ничего не случилось. Но темно-карие глаза оставались настороженными, цепкими. Они с болезненной внимательностью скользили по моему лицу, будто он всерьез опасался, что сейчас я закачу истерику, припомнив его прошлую выходку.

Я молча посторонилась, движением плеча отодвигая в сторону окаменевшего Ревейна. Следователь стоял, скрестив руки на груди, и во всей его напряженной фигуре читался открытый протест — от жесткой линии челюсти до побелевших костяшек сцепленных в замок пальцев. Он был явно не рад моему решению, но смолчал, хотя в повисшей тишине его невысказанные слова звенели громче любого крика.

Гость едва заметно кивнул мне — короткий, скупой жест благодарности — и быстро скользнул внутрь. В прихожей он замер, с любопытством оглядываясь по сторонам, отмечая про себя изменения, которые появились в моем доме за последнее время. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на грусть, но он тут же спрятал ее за вежливой полуулыбкой.

Я вышла вперед и провела его на кухню, где у плиты колдовала Лина. При виде гостя ее рука с деревянной лопаткой замерла в воздухе, а челюсть буквально отвисла. Она никогда не видела моего клиента, но, кажется, интуитивно поняла, кто стоит на пороге — слишком уж напрягся Ревейн, слишком неестественно прямой стала моя спина.

— Тебе сковородку передать? — спросила она невозмутимо, будничным тоном, но я-то видела, как ее пальцы крепче сжали черенок, а взгляд стал жестким, оценивающим, словно она прикидывала траекторию удара.

— Зачем? — не поняла я, опускаясь на стул и жестом указывая мужчине на соседний. Ревейн тут же опустился на место рядом со мной и накрыл мою ладонь своей, собственнически сжав пальцы. От него пахло знакомым парфюмом и едва уловимым беспокойством. Я краем глаза заметила, как дернулся уголок рта гостя — этот жест не укрылся от его внимания.

— Поприветствовать товарища, — с мрачной улыбкой бывалого маньяка, почти ласковым голоском протянула Лина, пронзая клиента убийственным взглядом. Она стояла так, чтобы в случае чего преградить ему путь ко мне, и свет от лампы над плитой выхватывал хищный блеск в ее прищуренных глазах.

— Я пришел с миром, — мужчина с полуулыбкой поднял раскрытые ладони, демонстрируя безоружность и мирные намерения. В этом жесте сквозило что-то старомодное, почти рыцарское, и на миг мне стало смешно от нелепости ситуации.

— Это обе стороны должны решать! — буркнула она, но все же отошла от плиты, где среди кастрюль поблескивал металл, хотя до сковороды оставался всего один шаг. Она замерла у стола, скрестив руки на груди, готовая в любой момент вмешаться.

— Зачем пришел? — спросила я, облокачиваясь локтем на стол и в упор разглядывая гостя. На первый взгляд он казался прежним — та же уверенная осанка, знакомые черты лица, та же манера слегка склонять голову набок, когда рассматривает собеседника. Но чем дольше я всматривалась, тем больше замечала следов, которые время и переживания оставили на нем. В уголках глаз залегла сеточка мелких морщинок, на лице лежал легкий отпечаток усталости, а в темных волосах у висков прибавилось седины. Видно, жизнь у него выдалась нервная, полная тревог.

— Мы можем поговорить наедине? — кашлянув в кулак, попросил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде сквозила надежда и просьба, отчего внутри кольнуло неприятное предчувствие.

— Нет, — голос Ревейна прозвучал жестко, напряженно, он резко сжал мою ладонь, и я почувствовала, как в его пальцах дрожит едва сдерживаемая ярость. — Такие встречи плохо заканчиваются.

— Знаю, — голос знакомого незнакомца звучал спокойно, даже слишком, но в глубине глаз вспыхнул опасный, незнакомый мне раньше огонь, от которого по спине пробежал холодок. — Но я хотел помочь.

— Интересно, чем же? — хмыкнул Ревейн, демонстративно откидываясь на спинку стула. Со стороны его поза могла показаться расслабленной, почти ленивой, но я чувствовала, как под этой напускной небрежностью каждая мышца его тела напряглась, готовая в любой момент броситься в атаку, словно у зверя, почуявшего угрозу. Даже дыхание его стало поверхностным, прерывистым.

— Информацией, — голос прозвучал жестче, но когда он перевел взгляд на меня, тот сразу стал таким же мягким, как и тогда, в нашей прошлой жизни. — Леди, мне искренне жаль, что я вас тогда расстроил, но на то были причины.

— Пошли, — что-то в его тоне заставило меня ему поверить. Глянув на возмущенную Лину и обеспокоенного Ревейна, я первая поднялась и направилась в свою комнату. Там был Кайлан, так что с ним будет спокойнее, хоть и мужчину я на самом деле не боялась. Не могла. Хоть и понимала, что пришел он точно не с добрыми вестями.

Выйдя из кухни, мужчина почти сразу положил мою руку себе на локоть — старомодный, галантный жест, от которого у меня перехватило дыхание. Мне стало смешно от того, как мы смотрелись, и от того, что мы все еще пытались играть в вежливость, но виду не подала, лишь поудобнее переложила ладонь, ощущая сквозь тонкую ткань пиджака тепло его кожи.

— Куда мы идем? — поинтересовался он, когда мы стали подниматься по лестнице. Голос его звучал с легкой хрипотцой, выдавая волнение. — Надеюсь, у вас нет желания выбросить меня из окна?

— В мою комнату, — отозвалась я, сдерживая улыбку, которая предательски трогала уголки губ. — Нет, я планировала просто спрятать ваш труп под кроватью.

— Так я же начну там вонять! — ужаснулся мужчина, прикрыв рот свободной рукой, но в глазах его заплясали смешливые искорки, на миг стершие с лица следы усталости.

— Точно... Придется оставить вас в живых, — притворно расстроилась я и посмотрела на него, искренне улыбнувшись. Его лицо после этого окончательно расслабилось, разгладились морщинки вокруг глаз, и на мгновение он стал тем самым, которого я знала раньше — уверенным, ироничным, чуть циничным.