Ёлочка, гори!

Глава 5. Замок

Машина остановилась с тихим похрустыванием шин по укатанному снегу. Мотор заглох. Тишина, наступившая после долгого гула, оглушила.

Вика открыла глаза. За стеклом, в свете фар, маячил тёмный силуэт одноэтажного коттеджа – аккуратного, с покатой крышей, похожего на картинку из дорогого каталога загородной недвижимости. Ни одного огонька в окнах. Только голубоватый отсвет снега и бескрайняя, давящая темнота леса вокруг.

Дверь со стороны водителя открылась, хлопнула. Парень обошёл машину и с той же церемонной серьёзностью, с какой когда-то вручал ей цветы, распахнул дверь перед ней. Морозный воздух ворвался в салон.
– Мы приехали, Лея, – вполголоса сказал он, и в его шёпоте слышалось торжественное счастье. – Выходи, пожалуйста. Осторожно, тут скользко.
Он протянул руку, чтобы помочь, но Вика гордо проигнорировала её, неуклюже выкарабкиваясь на подмерзшую землю со связанными за спиной руками.
- Стой…
Прямо перед ней он достал из кармана складной нож.

На долю секунды Вике стало дурно. «А вот и сюрприз на всю жизнь… - некстати проснулась ирония. – Правда, жизнь получилась короткой, всего-то двадцать шесть годиков…»
Нож раскрылся с тупым щелчком.

Девушка невольно отпрянула, но фанат-похититель лишь аккуратно, стараясь не задеть кожу, поддел лезвием полосу скотча на её запястьях. Под его взглядом певица нервно ободрала её с кожи. Липкая лента отставала с неприятным шелестом, Вика в этот момент определилась с линией поведения.

Вика с силой растёрла онемевшие, покрытые красными полосами руки, чувствуя, как кровь возвращается в пальцы жгучими иголками. Потом медленно подняла на него взгляд. Удивлённо-изучающий, как будто она рассматривала странный экспонат в музее патологий.
– Ну что ж, – сказала она, и её голос прозвучал почти светски. – Благодарю за поездку… полную впечатлений. Теперь, всё-таки, будь добр, соизволь представиться. Кто ты, собственно, такой? – наконец ей удалось включить «режим звезды». – …У меня, знаешь ли, не принято вот так, с концерта, уезжать в ночь с незнакомцами. Даже если они… очень настойчивы.
Парень смущённо потупился, пряча нож в карман, и выпрямился с видом школьника на первом свидании.
– Паша, – выдохнул он, и его бледное лицо осветилось полудетской застенчивой улыбкой. – Меня зовут Паша.
Он, казалось, ждал аплодисментов.
Вика медленно обвела взглядом тёмный коттедж, бескрайний лес, его самого – этого рослого, нескладного мальчика в нелепом пуховике.
– Па-а-аша, – сладко протянула она, растягивая имя. – Мило.
И она со сценической выразительностью процитировала любимого классика:
– «Здесь Паша Эмильевич, обладавший сверхъестественным чутьем, понял, что сейчас его будут бить, может быть, даже ногами...»

Он не среагировал на издёвку. Вернее, среагировал, но по-своему: его лицо просияло ещё больше, будто она сделала ему невероятный комплимент. Вика вздохнула: Паша явно был настолько тупой, что даже не читал Ильфа и Петрова.
Он её попросту не понял.
– Кстати, где мой телефон? – спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно небрежнее.
– Я его отключил, – смущённо выговорил Паша. – Чтобы тебе… твоему отдыху… никто не помешал.
Вика нашла в себе силы улыбнуться.
- Спасибо.
Она надеялась, что улыбка получилась если не благодарной, то хотя бы адекватной.

…Парень церемонно кивнул, взял её под локоть – уже без грубой силы, а с почтительным нажимом – и повёл к тёмному крыльцу, торопливо доставая ключи.
Дверь открылась с тихим скрипом. Паша шагнул первым, щёлкнул выключателем.

И Вика замерла на пороге, её язвительная улыбка медленно сползла, растворилась в немом офигении.
Её первой мыслью было: мальчик сошёл с ума. Окончательно и бесповоротно.

.

Прихожей не было. Точнее, от вешалки сразу начинался…
Филиал психбольницы.

Левая стена, от пола до потолка, была оклеена фотографиями. Её фотографиями. Распечатанными на домашнем принтере, с ужасным разрешением, вкривь и вкось вставленными в купленные в Fix Price пластиковые рамки. Она, Вика, точнее – певица Лея – в разных нарядах, с разных ракурсов, с концертов, которые она уже и не помнила.
На некоторых софиты засвечивали её лицо до белого пятна. «Пипец… Выгляжу, как призрак», – мелькнуло у неё в голове.

Но правая стена… Правая стена принадлежала другой.
Той самой, актрисе, сыгравшей в космической саге, будь она проклята.

Плакаты, постеры, вырезки из журналов. Яркие, сочные, типографские. Девушка с суровым взглядом в белом платье, девушка в металлическом бикини, девушка с гигантским пистолетом. Принцесса Лея.
И везде – фирменные логотимы, звёздные фоны, странные роботы…

А между этими двумя мирами, на узкой стене напротив входа, стояла стеклянная витрина. Или стеллаж. И там, как священные реликвии, были расставлены фигурки. Десятки фигурок. Пластмассовые солдатики в странных одеждах, монстры, космические корабли… И два самых больших, на почётных местах: робот - бело-голубой цилиндр , похожий на пылесос, и золотой, тощий человечек в позе вечной паники.
Воздух пахнул свежей краской и… пластмассой. Как в детском отделе супермаркета.

Паша, тем временем, замер в центре этого безумия, разведя руки, как экскурсовод. Его лицо сияло немым ожиданием. Он ждал её реакции. Восторга. Благодарности. Понимания.

В горле встал ком, который Вика судорожно сглотнула, пока пристально «изучала» плакаты. Она медленно перевела взгляд с плакатов и постеров с Кэрри Фишер на стену своих кривых фото.
Потом на его сияющее, полное надежды лицо.
- Ну, как тебе?! – страстно прошептал двинутый поклонник.
У неё вырвался короткий, неуправляемый, истеричный хохоток, который она тут же подавила, прикусив губу.

Она повернулась к нему, и в её глазах горел новый огонь – огонь торжества хищника, который наконец-то разглядел уязвимое место своей жертвы. Теперь Вика точно знала, на чём играть.
– Паша… – медово протянула девушка, медленно поворачиваясь к нему. – А скажи-ка мне, милый… сколько тебе годиков?
Тот просиял, будто его спросили про самый важный факт биографии.
– Тридцать. В прошлом месяце исполнилось.
«Офигеть. Космический дебил… – констатировал в голове голос Люси. – Импровизируй, Л-лея!»
– Ну что ж, – Викин голос прозвучал хрипло, но уже без дрожи.