Еловые веточки

Глава третья

Костя шагал в неизвестном ему направлении. Температура на улице падала до такой степени, что мороз умудрялся проникнуть через толстый мешковатый пуховик до самой спины. Ну и денек выдался, конечно! Врагу не пожелаешь!

Время от времени Цыплаков ругался со своим отцом, потому что между ними всегда царило недопонимание. Алексей Степанович вечно выпивал со своими друзьями-соседями из другого района, не уделял времени ни жене, ни сыну, пребывая в нескончаемом похмелье. Светлана Валентиновна уже опустила руки и поставила все на самотек, что, конечно, Костю еще больше раздражало. С отцом было дело, что они даже как-то дрались. Цыплаков несильно ударил так, что тот упал и сломал себе руку. Тогда Костя решил сбежать из дома и неделю жить у Гордеевых, чтобы хоть как-то отойти от этой ужасной ситуации в доме. Дело едва не дошло до опеки, но Цыплаков вовремя соизволил вернуться домой. Может, и вправду они с Ритой с разных планет?

Народ мельтешил по улицам, как можно заметнее создавая предновогоднюю суету, от которой Костю, по правде говоря, уже просто начинало тошнить. Ну и какой же праздник должен быть в голове, если происходят такие непонятные вещи и в личной жизни, и в семье? Да еще и в школе. Эта Полякова…

Костя не заметил, как дошел до того самого минимаркета, где вчера вечером повстречал Риту с коробками. Может, зря он пошел тогда именно до этого магазина? Так бы купил хлеба, вернулся домой пораньше, да и голова была бы забита другим. Тоской, конечно, но хотя бы без всяких дурных приключений на одно место. Подул омерзительно холодный ветер, и снежные хлопья с неба полетели Цыплакову прямиком в лицо.

— Поганая зима! — выругнулся вслух Костя, пиная ботинками образование небольших сугробов.

Он не знал, что ему делать и куда идти дальше. Может, позвонить Тиме? Или Гоше? Или вообще Жукову и узнать, как его самочувствие? Или, может, написать Ритке и спросить, что же за «Санта-Барбара» разыгралась в школе между слежкой за ними и Хвостовым? И как тут подвязана Полякова вообще? Вот задача…

Цыплаков взял в руки мобильник, который кое-как нащупал в кармане. Повезло, что батарея была заряжена наполовину. «Нет, не до Риты сейчас…» — подумал про себя Цыплаков и набрал номер Тимофея.

— Тим? — как-то неуверенно проговорил Костя то ли от некого волнения, которое образовалось после встречи с выпившим отцом, то ли от холода.

— О, Костян, ты как там? — послышался на другом конце провода довольный голос приятеля.

— Бывало и лучше, — недовольно отозвался Цыплаков, потирая красный нос вязаными синими варежками, которые завалялись в просторных карманах парки. — Выйдешь прогуляться?

Некоторое время Гордеев молчал в трубку, словно взвешивал, стоит ли выйти на улицу в такой мороз или же лучше остаться дома, в домашней одежде и с горячим чаем.

— Не, Костян, дубак такой, это ужас! — с неким отвращением отозвался Тим. — Но ты подлетай к моему дому, посидим у меня!

Цыплаков опешил от ответа приятеля. Он явно не хотел завалиться к Тиме домой в таком виде, чтобы все семейство Гордеевых увидело яркий фингал под глазом.

— Лизка с предками уехали в деревню к бабушке. Вернутся только к утру, — Тим словно читал мысли, успев прервать преждевременную панику Цыпы. — Подлетай давай! Я чайник ставлю.

Гордеев нажал на отбой, а Цыплаков одуматься не успел, как начал покрываться белыми хлопьями снегопада. Ну, зима проклятая, доконала! Снег хрустел под ногами, руки предательски мерзли в варежках даже в теплых карманах, а нос, казалось, уже вот-вот отвалится. Костя мечтал о телепортации прямиком в квартиру Гордеевых, за огромный стол с кучей еды и большим чайником с заваренным согревающим напитком. Или же хотя бы просто с согревающим напитком.

Уже в подъезде Цыплаков стал чувствовать легкое неприятное покалывание на носу и пальцах рук после долгого пребывания на морозе. Ему казалось, что до дома Тимофея он шел целую вечность. Дверь настежь распахнулась, а довольный Гордеев встречал Костю с широкой улыбкой до ушей, в домашних штанах в клеточку и растянутой черной футболке с надписью Show me your heart. В квартире Тимофея было тепло с самого порога, ведь в богатой семье Гордеевых было все. Абсолютно все! Включая даже огромную шикарную трехкомнатную квартиру в Лефортово с подогревом полов по всей площади, отчего Цыплаков чуть ли не пискнул от восторга и удовольствия.

По всей квартире доносилась легкая и приятная музыка из далеких восьмидесятых, что еще больше почему-то приближало к новогодней атмосфере. В коридоре отблескивал теплый свет от гирлянды на елке, которая стояла в кухне-столовой. О такой елке Цыплаковы могли только мечтать, поглядывая бесплатный каталог в Интернете. Комната Тимофея тоже была приукрашена гирляндами и еловыми ветками в небольшой вазе.

— Лиза притащила и в мою комнату свои эти провода, неугомонная! — проворчал Гордеев.

Костя осторожно присел на краешек дивана и тяжело вздохнул. Конечности начали потихоньку отогреваться.

— Видок у тебя, конечно, не очень… — заметил Тим.

— Спасибо, бро, — съехидничал Костя. — Комплименты с тебя так и сыплются!

Конечно, высокому брюнету с голубыми глазами, на которого девчонки только что и делают, так это вешаются толпами, было легко судить о помятой внешности Цыплакова, теперь еще и с фиолетовым синяком под глазом. Костя задумчиво глядел на стены комнаты Тимофея. Постеры с Мэрилином Мэнсоном, изящные небольшие вырезки из журналов с Эммой Стоун, прикрепленные на кнопки фотографии, сделанные на Polaroid. Надо же! Лизка в компании подружек, а посередине стоит развязный Тимка! Ну прям герой-любовник! Девчонки рядом обвиваются вокруг него с бокалами шампанского в руках, с довольными лицами, смеются и улыбаются. А над фотографией подписано «С любовью, Маришка!», и рядом с подписью нарисовано аккуратное миниатюрное сердечко.

— О Боже, это тот самый день рождения в прошлом году, где мы тебя втроем домой тащили? — смеялся Цыплаков, переведя тему.