Эльвира Советкина и Москва в Огне

Глава 8: Сырный Дух и Призрак Сыровара

Бегство по крышам – это, конечно, романтично. Но спуск с них в реальный мир, полный полиции, свидетелей и отсутствия икры для кота, – задача нетривиальная. Особенно когда ты несешь в рюкзаке древний артефакт, пахнешь дымом и паникой, а твой напарник периодически заходится истерическим смехом или плачем.

Они спустились по пожарной лестнице в какой-то заброшенный двор, заваленный старыми покрышками и битым кирпичом. Пахло котами, мусором и… сладковатой гарью. Все та же знакомая нота.

«Куда теперь? – Глеб прислонился к ржавой стенке гаража, его колени подкашивались. – Все знают мою внешность! Мою кредитную историю! Мою… всё! Нам негде спрятаться!»

Эльвира, прислушиваясь к звукам сирен, которые приближались, но пока не в их переулок, думала. Нужно было место, абсолютно нейтральное, не связанное ни с ней, ни с Глебом, ни с магией. В идеале – такое, где их никогда не станут искать.

Ее взгляд упал на Мамая. Кот, сидя на ящике, вылизывал свою шерсть, приводя себя в порядок после ночного забега. Он выглядел… задумчивым.

«Май, – обратилась она к нему, – ты чувствуешь Артерии. Чувствуешь угрозу. А чувствуешь ли ты… безопасность? Есть ли место, где тихо? Где нет ни огня, ни льда? Где просто… спокойно?»

Мамай прекратил вылизывание. Он поднял голову, его нос задрожал. Он повернулся на месте, принюхиваясь к ветру, которого не было. Потом ткнул мордой в направлении, противоположное центру города. «Мяу. Мррр-мяу». Его тон был утвердительным. «Есть. Но там скучно и нет икры».

«Ведет нас, – сказала Эльвира Глебу. – Собирайся.»

Они шли, прячась в тени заборов и подворотен, минут сорок. Мамай шел впереди, его хвост был высоко поднят, как знамя проводника. Он вел их все дальше от центра, в спальные районы, застроенные типовыми «хрущевками» и панельными девятиэтажками.

Наконец он остановился у ничем не примечательного пятиэтажного дома. Во дворе стояла старая детская площадка, пахло свежим хлебом из ближайшего магазина и… сыром? Да, отчетливый запах сыра витал в воздухе.

Мамай подошел к подвальному окну одного из подъездов, поцарапал когтями решетку и громко мяукнул.

«В подвал? – ужаснулся Глеб. – Опять? У меня уже фобия развивается!»

Но Эльвира почувствовала. Здесь было… тихо. Не в смысле отсутствия звуков. Магически тихо. Каменные Артерии где-то глубоко, их гул едва уловим. Никакого жара. Никакого холода. Просто… нейтральная территория. Как будто это место было покрыто магическим звукопоглощающим покрытием.

Решетка на окне была старая, и один из уголков отогнут. Эльвира, напрягшись, отогнула его еще больше. Проем был узким, но пролезть можно было.

Внутри пахло сыром, пылью и старыми книгами. И еще чем-то… мистическим, но не опасным. Они оказались в небольшом подвальном помещении, заставленным стеллажами. На стеллажах стояли банки с странными содержимым: грибы в рассоле, варенья невиданных цветов, и… много-много сыра. Разных сортов. На отдельном столе стоял ноутбук, рядом – микроскоп и стопка книг по химии и биологии. И на самой дальней полене… сидел призрак.

Он был полупрозрачным, одетым в заляпанный чем-то халат. На носу – такие же полупрозрачные очки. Он что-то помешивал в пробирке и что-то бормотал себе под нос: «…и добавление культуры "Penicillium roqueforti" на третьей фазе явно усиливает пси-резонансные свойства, но вредит вкусу… О, а если попробовать с плесенью с острова Крит…»

Он поднял голову и увидел их. Не испугался. Просто удивленно поднял брови. «А? Посетители? Нечасто. Обычно только котик заходит, пробует новые сорта. – Он указал пробиркой на Мамая, который уже устроился на столе и вылизывал лапу с видом постоянного клиента. – Вы кто? Новые аспиранты? Склад просили? Он вон там, за сыром «Дор Блю» с усиленными абстрактно-логическими свойствами.»

Глеб и Эльвира переглянулись.

«Э-э… мы ищем убежище, – осторожно сказала Эльвира. – Нас преследуют.»

«Преследуют? – Призрак поморщился. – Надоедливые эти ревизоры из СЭС. Я им говорю – плесень специальная, магическая! Не опасная! Для озарения! Но нет, им лишь бы протокол составить. Ну, ладно, сидите, не мешайте. Как раз эксперимент ставлю по влиянию камамбера на ясновидение. Нужен контрольная группа. Не хотите попробовать?»

«Это… кто это?» – прошептал Глеб Эльвире.

«Дух места, – так же тихо ответила она. – Но не агрессивный. Ученый. Застрявший здесь после смерти. Он… создает магическую еду.»

Мамай мяукнул и ткнул носом в сторону небольшого круга сыра на тарелке. Явно намекая, что неплохо бы и гостям предложить.

Призрак, которого они в итоге узнали как Агафона Лисицына, бывшего биохимика и сыровара-любителя, оказался удивительно полезным. Он не интересовался их проблемами, но обожал аудиторию для своих лекций о магобиотиках (магических пробиотиках) и энзимной теургии (использовании ферментов в ритуалах). Его подвал был идеальным укрытием – магически нейтральным, незаметным для сканеров Братства (которые искали всплески силы, а здесь их не было), и полным еды.

Пока Глеб, под гипнозом монотонного голоса призрака, жевал какой-то сыр, якобы улучшающий память (и тут же пытался вспомнить все, что читал о гробницах), Эльвира размышляла. Они нашли временное убежище. Но им нужен был план. И доступ к информации.

«Агафон… Лисицын? – осторожно перебила она рассказ о влиянии пармезана на астральные проекции. – Вы здесь давно. Не слышали ли вы в… э-э… магических сплетнях или в вибрациях Артерий о гробницах? Особенно основателей Братства Хранителей? Например, Игнатия Архитектора?»

Призрак на мгновение задумался, помешивая свое зелье. «Гробницы? Хм… Нет, не мой профиль. Я больше по микрофлоре. Но… – Он потер прозрачный подбородок. – Есть один старый дух… в метро. На станции «Парк Культуры». Кольцевая. Он раньше был историком. Любит поболтать. Вечно ноет о том, что тоннели сейчас не те строят, асфальт кладут поверх важных энергетических узлов… Может, он знает.»

Метро. Каменные Артерии в их современном, техномагическом воплощении. И дух-историк. Это была зацепка.