Эльвира Советкина и Москва в Огне

Глава 10: Свитер из Собачьей Шерсти и Телепатический Щенок

Тишина после бури – понятие относительное. Особенно когда буря была магической, а тишину нарушает кот, требующий исполнения условий мирного договора, известного как «Икорная Конвенция».

«Мяу! Мррряяяу!» – Мамай сидел на пороге единственного работавшего в округе супермаркета «Копейка» и смотрел на запертую дверь с таким видом, будто от его взгляда сталь должна была расплавиться и открыть путь к рыбным деликатесам.

«Май, он закрыт! – Эльвира безуспежно дергала ручку. – Из-за вчерашних «беспорядков» график работы сбился. Видишь табличку? «Открытие в 12:00». А сейчас… – она глянула на часы, – …девять утра.»

Мамай издал звук, полный трагического недоумения и обреченности. Он плюхнулся на асфальт, развернувшись к ним спиной, всем видом показывая, что мир без икры – это ошибка мироздания, которую надо немедленно исправить.

Глеб, прислонившись к стене, нервно перебирал в руках новый блокнот (старый был исписан уравнениями равновесия под воздействием сыра). «Может, попробовать другой магазин? Вон там, через две улицы, был «Ашан»…»

««Был» – ключевое слово, – мрачно ответила Эльвира, кивая на столб черного дыма, поднимавшегося как раз с той стороны. – Его склад горел прошлой ночью. Вместе с отделом рыбной гастрономии.»

Мамай, услышав это, завыл тихо и безнадежно.

Их планы по восстановлению Братства Хранителей и поиску «способа сосуществования» с Фениксом натыкались на суровые реалии Москвы, медленно выползающей из кризиса. Магазины закрыты, метро работает с перебоями, люди по-прежнему нервны, а главное – катастрофически не хватало рыбы высшего качества для кота-героя.

Эльвира уже подумывала, не использовать ли свои новые способности для криогенной заморозки соседского аквариума с золотыми рыбками (с последующей компенсацией, конечно), когда её взгляд упал на маленькую, яркую фигурку, перебегающую улицу.

Это была девушка. Невысокая, худенькая, закутанная в невероятных размеров вязаный свитер цвета радуги, на котором были вывязаны улыбающиеся таксы. На голове – шапка-ушанка с помпоном. Из-под шапки выбивались непослушные каштановые кудри. Она тащила за собой огромный, разваливающийся чемодан на колесиках и при этом что-то весело напевала, оглядываясь по сторонам с любопытством ребенка, впервые попавшего в зоопарк.

И она шла прямо к ним.

«Эльвира? Эльвира Советкина? Божечки-кошечки, это правда ты?!» – девушка бросила чемодан и с распростертыми объятиями бросилась к Эльвире.

Эльвира отшатнулась от неожиданности. «Катя? Катя Нищук?»

«Она самая! – девушка сияла, словно нашла клад. – Решила к тебе в гости приехать, давненько небыло! Помнишь, как мы с тобой на русском языке того таракана дрессировали? А он взял и сбежал!»

В памяти Эльвиры всплыли образы: школа, вечный смех, Катя Нищук, которая могла подружиться с кем угодно – от директора школы до бродячего пса. Девушка-солнце, девушка-хаос. Которая после института уехала обратно на Магадан, к родителям.

«Катя… Что ты здесь делаешь?»

«Да вот, переезжаю! – Катя схватила свой чемодан, который тут же опрокинулся, вывалив часть содержимого на асфальт. Среди вещей были не только одежда, но и пакетики с травами, какая-то деревянная свистулька, и несколько пачек очень специфически пахнущего чая. – Надоел мне Магадан! Холодно, темно, одни медведи да золотоискатели. Решила в столицу! Душа просила разнообразия! А тут, я слышала, недавно такие события были… энергетический всплеск! Просто нереальный! Я аж с самолета его почувствовала!»

Эльвира и Глеб переглянулись. «Энергетический всплеск» – это было мягко сказано.

«Так ты… чувствуешь?» – осторожно спросила Эльвира.

«А как же! – Катя нагнулась, собирая рассыпавшийся чай. – У меня бабушка – травница, дедушка – шаман. Ну, так, любительский уровень. Я сама… ну, с животными хорошо лажу. Они меня любят. И я их. Кажется, я их понимаю. Ну, вы поняли.» Она махнула рукой, как бы отмахиваясь от чего-то неважного.

В этот момент её взгляд упал на Мамая. Кот сидел всё в той же позе «мирового страдания» и игнорировал всё происходящее.

«Ой, какой котик! – Катя всплеснула руками. – Прелесть какая! Здравствуй, солнышко!»

Мамай медленно повернул голову. Его взгляд, полный кошачьего высокомерия, встретился с её сияющим, добрым лицом. Обычно такой взгляд заставлял людей нервно отходить в сторону. Катя же, наоборот, присела на корточки.

«Ах ты бедненький, – прошептала она. – Ты голодный, да? Совсем замучили тебя эти двуногие, бестолковые? Никакой заботы о тебе, красавце пушистом.»

Мамай насторожился. Уши навострились. Он внимательно посмотрел на Катю, потом – на Эльвиру, потом снова на Катю. И… издал звук. Не требовательное «мяу», а нечто среднее между мурлыканьем и вопросительным «мрр?».

«Я знаю, знаю, – кивнула Катя, как будто действительно поняла его. – Икры хочется. Свежей, холодненькой, прямо из банки. Чтобы пальчики облизывать. А тебе дают какую-нибудь сухомятку. Безобразие.»

Эльвира и Глеб замерли с открытыми ртами. Мамай поднялся, подошел к Кате и ткнулся ей в ногу мордой. Потом громко и отчетливо мурлыкнул. Это было знаком высшего одобрения.

«Вы… вы его поняли?» – выдавил Глеб.

«Ну, примерно, – скромно ответила Катя, чеша Мамая за ухом. – Он же всё на лице написал. Глазами. И хвостом. Он же прямо кричит: «Я герой, я город спас, а меня даже икрой не кормят!» Ну, разве не так?»

Это было настолько точно, что Эльвира почувствовала легкий стыд. «Магазин закрыт, Кать. Икра – дефицит.»

«Фи, ерунда! – Катя порылась в своем кармане и вытащила… банку икры. Небольшую, но очень качественной марки. – У меня с собой было. Для поднятия духа в новом городе. Держи, котик, снимай стресс.»

Она открыла банку и поставила ее перед Мамаем. Тот на секунду замер, оценивая ситуацию на предмет подвоха. Потом, не выдержав, вцепился в икру с таким видом, будто не ел неделю.

«Откуда?..» – начала Эльвира.

«Мне в аэропорту один грустный бизнесмен отдал, – беззаботно объяснила Катя. – Говорит, не в духе он, лететь не хочет. А я его пожалела, погладила по руке. Он и отдал. Говорит, настроение подняла.» Она улыбнулась. «Ну, вот познакомились! А это кто?» – она указала на Глеба.