Эльвира Советкина и Москва в Огне

Глава 13: Бюрократия Зла и Кот-Консультант

Тишина после ночного визита тени была звенящей и многозначительной. По крайней мере, для Эльвиры. Для Кати Нищук это было поводом сварить утренний чай «для укрепления ауры» с тройной порцией мяты и какого-то корня, пахнущего то ли землей, то ли оптимизмом.

«Не парься, Эльвир, – говорила Катя, разливая ароматную жидкость по пиалам с совами. – Эти сущности, они как комары. Чуть запах страха почуют – сразу летят. Надо пахнуть уверенностью. Или хлебом. Хлебом все любят пахнуть.»

Глеб, сидевший за столом и пытавшийся систематизировать уцелевшие архивы Братства, вздрогнул от слова «сущности». «Может, нам всё-таки вызвать… не знаю… экзорциста? Или сантехника? А то это что-то новое, а у нас и со старым не разобрались.»

«Экзорцисты – это дорого и бюрократично, – мрачно заметила Эльвира. – У них там свои формы заявлений, квоты на изгнание… А сантехник, если увидит тень, говорящую голосом моей бабушки, просто сольет воду с пятого этажа.»

Мамай, восседавший на стопке самых важных бумаг Глеба, громко мурлыкнул, выражая полное согласие с Эльвирой и презрение к трусливым архивариусам.

План был таков: Глебу – продолжить работу с архивами, найти любые упоминания о сущностях, изображающих голоса умерших родственников. Кате – усилить «гармонизацию» квартиры, на что она с радостью потратила все запасы соли, яичной скорлупы и купила еще три кактуса («Они, как ёжики, колются и негатив отталкивают!»). Эльвире – попытаться выйти на связь с уцелевшими лояльными Хранителями через старые, не связанные с архивом каналы.

Проблема была в том, что главным «каналом» раньше был кот Мамай, который нашептывал нужные места и пароли, пока его чесали за ухом. Но сейчас Мамай был занят. Он исполнял роль «главного консультанта» по реорганизации Братства.

Глеб, краснея и заикаясь, зачитывал ему пункты своего проекта «Устава Нового Братства Хранителей».

«Пункт седьмой, – бормотал Глеб, – «Финансирование оперативной деятельности». Предлагаю заложить в бюджет статью на закупку магических артефактов, реактивов и… э-э… средств индивидуальной защиты.»

Мамай внимательно слушал, потом ткнул лапой в строчку про реактивы и громко фыркнул.

«Не… не нравится? – испуганно спросил Глеб. – А что?»

Мамай перевел взгляд на строчку ниже и ткнул лапой в пустое место.

«Дополнить? – догадался Глеб. – Чем?»

Кот многозначительно посмотрел на холодильник, потом на Глеба.

«Статья… «Расходы на питание оперативного персонала»?» – предположил Глеб.

Мамай мурлыкнул одобрительно и позволил себя почесать за ухом. Консультация была успешной.

Эльвира в это время пыталась «позвонить» через Каменные Артерии. Она спустилась в подвал их дома (предварительно заручившись поддержкой Кати и её оберегов), села на холодный пол и погрузилась в медитацию, пытаясь послать сигнал – образ якоря стабильности, очищенного от скверны.

Ответ пришел неожиданно быстро. И не через Артерии. В дверь квартиры позвонили.

Все вздрогнули. Мамай спрятался, резким прыжком за диван (консультант – консультантом, а инстинкты – прежде всего). Глеб уронил стопку бумаг. Катя взяла в руки большой деревянный ковш для чая как потенциальное оружие.

Эльвира осторожно подошла к глазку. На площадке стоял… курьер. Молодой парень в униформе известной службы доставки, с огромным букетом цветов и коробкой в руках.

«Эльвира Советкина? – весело спросил он, когда она открыла дверь. – Вам доставка. Подпись вот здесь.»

Эльвира, ошеломленная, расписалась на планшете. Курьер вручил ей букет – странные, незнакомые синие цветы, которые пахли озоном и сталью – и плоскую коробку.

«От кого?» – спросила Эльвира.

«Не указано, – улыбнулся курьер. – Анонимный поклонник, наверное. Хорошего дня!» – и он убежал.

В коробке лежал старый, но хорошо отполированный медный компас. Стрелка не указывала на север. Она указывала на стену. И дрожала. К компасy была приложена записка, написанная аккуратным почерком:

«Сигнал принят. Рады, что вы живы. Будьте осторожны: «Бумажные Крысы» активизировались. Ищут уцелевшие архивы. Ваш адрес, возможно, компрометирован. Ждите новых указаний. Не пользуйтесь старыми каналами. P.S. Цветы – из оранжереи Братства. Отгоняют низших сущностей. Не ешьте.»

«Бумажные Крысы? – прочитала через плечо Эльвиры Катя. – Это что, новые твари? Крысы из бумаги? Опасные?»

«Хуже, – мрачно сказал Глеб, выглядывая из-за спины Кати. – Это неофициальное название Комиссии по ревизии наследия Братства. Чиновники от магии. Бюрократы. Самые страшные твари из всех. Они могут замучить бумажками, отчетами и актами приёма-передачи. Если они идут сюда… нам конец.»

Эльвира поставила цветы в воду. Они действительно излучали странное поле, в котором её сила чувствовала себя спокойнее. «Значит, лояльные Хранители есть. И они нас предупредили. Но «Бумажные Крысы»… Это проблема.»

«А что они хотят?» – спросила Катя.

«Архивы, – показал рукой на разбросанные по полу бумаги Глеб. – Все. Чтобы похоронить их в своих сейфах под семью печатями. И нас вместе с ними. Как «непредсказуемый фактор».»

В этот момент Мамай, почуяв, что непосредственной опасности нет, вылез из-под дивана, подошёл к компасy и понюхал его. Стрелка дёрнулась и стала указывать прямо на него. Кот фыркнул и отодвинулся. Стрелка вернулась к стене.

«Он указывает на ближайший узел силы, – догадалась Эльвира. – Или… на угрозу.» Она повернула компас. Стрелка, поёрзав, снова легла в направлении стены, за которой был… кабинет Глеба, заваленный бумагами.

«Угроза здесь?» – испугался Глеб.

«Не здесь, а там, – Эльвира посмотрела на компас. – «Бумажные Крысы» идут за архивами. А архивы… они уже чувствуют их? Или компас предупреждает, что именно через архивы к нам придет беда?»

«Надо срочно всё прятать! – засуетился Глеб. – Или эвакуировать!»

«Куда? – резонно заметила Эльвира. – У нас нет безопасного места. Остаётся только… оцифровать всё самое важное и оригиналы уничтожить.»