Эльвира Советкина и Москва в Огне

Глава 17: Феникс в Зеркале и Кот-Дипломат

Тишина после изгнания тени была звенящей и… подозрительной. Как будто город затаился, ожидая следующего акта драмы. Даже Феникс под землёй вёл себя необычно тихо – его привычный, едва уловимый гул сменился на размеренное, почти медитативное «пульсирование», словно огненное сердце города затаилось в ожидании.

Эльвира чувствовала это сквозь бетон и арматуру. Её собственная двойственная природа – лёд и пламя – отзывалась на эту новую, странную мелодию подземного гиганта. Это было не страшно. Это было… интригующе.

«Он думает, – объявила она за завтраком, который состоял из доеденных вчерашних пирогов и чая «для ясности ума» от Кати. – Феникс. После ритуала и всей этой истории с тенью. Он размышляет.»

Глеб, с набитым ртом, лишь удивлённо поднял брови. Катя, разливая чай, радостно поддержала: «Конечно! Ему же тоже нужно время, чтобы переварить впечатления. Это как после хорошей вечеринки – день отходняка.»

Мамай, выпрашивая кусочек мяса, мурлыкнул в знак согласия. Мол, после моих дипломатических миссий мне тоже требуется отдых и повышенная доза лосося.

«Но о чём он может «думать»? – поинтересовался Глеб, наконец проглотив пирог. – Он же стихия. Древняя сила.»

«А кто сказал, что древняя сила не может быть любопытной? – парировала Эльвира. – Он показал нам прошлое. Он видел нашу реакцию. Видел, что мы можем не только бояться его. Теперь он… анализирует. И ждёт нашего следующего шага.»

Мысль о том, что под ногами у них сидит гигантское огненное существо и размышляет о их поступках, была одновременно и лестной, и пугающей.

«Значит, нам нужен следующий шаг, – заключила Катя. – Не ритуал, не танец. Что-то… более личное. Диалог. Но как с ним говорить, кроме как через пламя и бубны?»

Ответ, как это часто бывало, пришёл оттуда, откуда не ждали. А именно – от Глеба. Пока они обсуждали, он листал дневник Игнатия, найденный в подвале.

«Вот тут есть интересный отрывок, – он ткнул пальцем в страницу. – Игнатий пишет, что в первые годы общения с «Духом Огненных Недр» он использовал не только ритуалы, но и «зеркала водные и огненные» для создания «стабильных каналов видения». Он называл их «Оками Земли».»

«Зеркала? – Эльвира вспомнила недавнюю битву с тенью. – Но мы уже пробовали.»

«Не те зеркала, – покачал головой Глеб. – Речь не о стекле с напылением. Вот, смотрите: «…и принёс я чашу самую большую, наполнил её водою чистейшей из подземного ключа, что бьёт near the Камня Скорби, и положил на дно уголь, горящий негасимым пламенем… И увидел я в воде лик Огненного, и он увидел меня…»»

«Чаша с водой и горящим углём? – переспросила Катя. – Как аквариум для экстремалов.»

«Это же прототип камеры наблюдения! – воскликнул Глеб. – Только магической! Мы можем создать такое же «око»! Чтобы смотреть на Феникса и… ну, может быть, говорить с ним, не рискуя быть поджаренными.»

Идея создать магический видеозвонок с божеством огня понравилась всем. Даже Мамай проявил интерес и устроился поближе к дневнику, как будто собирался консультировать процесс.

План действий был выработан быстро. Нужно было раздобыть большую чашу (Катя предложила использовать старую ванну на даче у тёти Люды, но от этой идеи отказались из-за логистических сложностей), воду из подземного ключа недалеко от Камня Скорби (то есть, опять в Чертаново, в тот самый подвал) и «негасимый уголь».

С последним была заминка. Где взять уголь, который горит вечно?

«У Феникса и попросим, – с невозмутимым видом заявила Катя. – Мы же налаживаем отношения. Можно попросить немного его силы. Ну, маленький кусочек.»

Эльвира с сомнением посмотрела на свисток. Сможет ли она вычленить крошечную часть силы Феникса и заключить её в материальный объект, не устроив при этом взрыв?

Операция «За углём» была назначена на вечер. Снова подвал в Чертаново, снова тёплый, серный воздух и гул приближающегося «Сердца Огня». На этот раз с ними был Глеб с большой керамической чашей (купленной в хозмаге) и Катя с пустой стеклянной банкой для воды.

Мамай наотрез отказался спускаться в «эту адскую сауну» и остался на улице «на подстраховке и для моральной поддержки».

Они пробрались к Камню Скорби. Он по-прежнему «плакал» светящимися слезами, излучая спасительный холод. Эльвира, с разрешения Кати, набрала воды из ручья в банку. Вода была ледяной и сияла мягким светом.

«Теперь уголь, – напомнил Глеб, нервно поглядывая на туннель, ведущий вглубь, откуда доносилось ровное, мощное дыхание Феникса.»

Эльвира подошла к границе, где заканчивалось влияние Камня и начиналось царство жара. Она достала свисток, но не стала свистеть. Вместо этого она закрыла глаза и обратилась внутрь себя – к той самой искре Феникса, что горела в её сердце. Она не просила силы. Она предлагала обмен. Образы: чаша, вода, уголь. Идея видеть друг друга. Просьба дать маленькую частичку себя для этого.

Сначала ничего не происходило. Потом из туннеля повалил густой, золотистый дым. Он сконцентрировался перед Эльвирой в небольшом, плотном шаре. Шар сжался, стал твёрдым и упал на зему у её ног. Это был небольшой кусок камня, похожий на обсидиан, но внутри него плясали крошечные огненные искры.

«Уголь, – прошептала Эльвира, осторожно поднимая его. Он был тёплым, но не обжигающим.»

Они вернулись в квартиру победителями. Теперь у них были все компоненты.

В центре гостиной поставили керамическую чашу. Налили в неё светящейся воды из-под Камня Скорби. И с замиранием сердца опустили на дно «уголь» Феникса.

Произошло чудо. Уголь не просто лег на дно. Он завис в толще воды, как планета в космосе. И от него потянулись вверх тонкие, золотые нити-лучики. Вся вода в чаше softly засветилась изнутри. Поверхность стала идеально гладкой, как полированное стекло.

«Око… – прошептал Глеб. – «Око Земли».»

Они уставились на воду. Сначала ничего не было видно, кроме золотого свечения. Потом свечение сконцентрировалось, и на поверхности воды проступило изображение. Как будто они смотрят в иллюминатор.