Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 1: Усталость, Кот и Странный Шрам

Запах. Всегда запах. Антисептик, йод, что-то сладковато-гнилостное под ними, отчаянная попытка освежителя воздуха перебить неизбежное – запах страха, пота и крови. Травматология городской больницы №13, прозванная в народе "Чертова Дюжина", никогда не спала. Семь утра. Смена закончилась два часа назад, но бумаги, бумаги… Они плодились в ящике стола администратора как грибы после дождя. Эльвира Советкина, пригнув голову, старательно выводила каракули в журнале регистрации ночных поступлений. 27 лет, невысокая, темные волосы, собранные в небрежный пучок, из которого уже выбивались непослушные пряди, подчеркивали усталость на лице. Темные круги под глазами были ее постоянными спутниками. "Советкина Э.Р. – администратор смены". Звучало почти солидно. На деле – бесконечный поток: вызовы врачей, оформление документов, успокаивание разъяренных родственников, направление "срочных" к дежурному, распределение пациентов по кабинетам, когда их было больше коек, крики из приемного покоя, звонки, звонки, звонки… А еще – взгляды. Сострадающие, раздраженные, пустые, полные боли. Иногда ей казалось, что она впитывает эту боль через кожу, как губка.

Она потянулась, костяшками пальцев потерев виски. Голова гудела. Вчерашний вечер… Вернее, уже позапрошлый вечер, ведь сейчас утро, выдался тяжелым. "Дело" – мысленно она поставила кавычки – о пропавших кошках в ее районе оказалось тупиковым. Никакой мистики, только жестокий сосед-алкоголик и его ненависть к "шумным тварям". Разочарование было горьким, но честным. Эльвира бралась только за реальные случаи, где можно было помочь, пусть и не всегда легальными методами. Ее репутация "решателя проблем" в определенных кругах росла медленно, но верно. Не магия, нет. Скорее, упорство, умение слушать, замечать детали и… хорошо поставленный удар, если дело доходило до крайности. Этим навыкам ее научила жизнь, а отточили несколько лет в секции самбо, куда она записалась после одного особенно неприятного инцидента.

"Эль, ты еще здесь?" В дверь кабинета высунулась голова медсестры Иры, ее сменщицы. Ира сияла свежестью и энергией, от которой Эльвире сейчас хотелось зашипеть, как кошка. "Улетаю. Спасибо, что досидела. Ночью аврал был?"
"Как обычно," – Эльвира махнула рукой на стопку бумаг. – "Драка у клуба 'Вулкан', три ножевых, один с переломом черепа после падения с лестницы в метро... и бабушка Анфиса."
Ира закатила глаза. "Опять она? С 'ампутированной' ногой?"
"Нога на месте. Сказала, что 'фантомная боль не дает спать, требуйте врача!'. Выписали успокоительное." Эльвира слабо улыбнулась. Бабушка Анфиса была местной легендой. "Все здесь. Журналы, ключи от кабинета главного, он сегодня придет после обеда, наверное. Карты пациентов в синей папке." Она встала, кости похрустывали. "Я умираю. Мне бы домой. К Мамаю."
"Беги, беги," – засмеялась Ира. – "Передавай привет своему пушистому властелину. Он тебя отчитает за опоздание с завтраком."
"Отчитает," – согласилась Эльвира, натягивая потертую темно-синюю куртку. – "Ему только дай повод."

Дорога домой была ритуалом очищения. Из душного, пропитанного лекарствами и болью здания больницы – в холодный, влажный, но живой воздух московского утра. Она шла пешком, минуя переполненные автобусы. Нужно было стряхнуть с себя больничную ауру. Микрорайон, где она снимала небольшую однушку в хрущевке, был типичным спальником. Серые коробки, заледеневшие детские площадки, машины, плотно укутанные в снежные одеяла. Безликость. Но Эльвира находила в этом утешение. Здесь она была просто Эльвирой. Не администратором, не "решателем проблем", не племянницей алкоголика и внучкой той самой бабушки Агафьи, о которой в деревне до сих пор шептались. Здесь был ее островок.

Ключ щелкнул в замке. Еще до того, как она открыла дверь, из-за нее донеслось громкое, требовательное: "Мррраааууу!"
"Я знаю, я знаю, опоздала, прости, владыка," – Эльвира переступила порог.
Мамай, черный как смоль, с белой грудью кот внушительных размеров с огромными изумрудными глазами, восседал посреди крошечной прихожей, как миниатюрный пантер. Его пушистый хвост нервно подрагивал. Он не бросался к ногам, не терся – он ждал объяснений.
"Ночной аврал, Май," – Эльвира повесила куртку, бросила сумку на табурет. – "Бумажная война. Пришлось задержаться." Она прошла на кухню, кот величественно последовал за ней, не сводя с нее осуждающего взгляда. Открыла холодильник, достала пакет с дорогим влажным кормом – единственной слабостью, на которую она тратилась без сожаления. Звук вскрываемой упаковки смягчил кошачий гнев. Мамай издал урчащее "Мур", которое означало "Ну, ладно, на этот раз прощаю. Но корми немедленно!"
Пока кот погружался в гастрономический экстаз, Эльвира поставила чайник. Кухня была маленькой, но уютной. Старая газовая плита, холодильник, гудящий как самолет на взлете, стол, заваленный не столько посудой, сколько папками с вырезками, распечатками и блокнотами – ее "архивом" неофициальных расследований. На стене – единственная яркая деталь: старая, выцветшая фотография. Бабушка Агафья. Крепкая, с седыми волосами, собранными в тугой узел, и пронзительными, слишком умными глазами, смотревшими прямо в душу. Эльвира почти не помнила ее – бабушка умерла, когда ей было пять. Но что-то в этом взгляде... Она всегда чувствовала странную связь с этой женщиной. Мама говорила, что бабушка была "странной", знала травы, умела "заговаривать" болячки, и люди к ней шли, хоть и побаивались. "Дурная кровь", – вздыхала мать, наливая себе очередную рюмку. Эльвира отводила взгляд от фотографии. Дурная кровь… Может, поэтому у нее самой никогда не было серьезных отношений? Кто захочет связываться с "странной" девчонкой из глухой деревни, работающей в травме, да еще и с котом-ворчуном?

Чайник засвистел. Эльвира заварила крепкий черный чай, села за стол, обхватив кружку холодными руками. Мамай, закончив трапезу, запрыгнул к ней на колени, устроился клубком и начал громко мурлыкать, будто маленький моторчик. Его тепло и вибрации были лучшим лекарством от усталости и мыслей. Она закрыла глаза, погружаясь в это успокоение. Потом открыла ноутбук. Проверила почту. Ничего интересного. Зашла на закрытый городской форум, где иногда "засвечивались" ее потенциальные клиенты. Тишина. Хорошо. Значит, сегодня можно просто поспать. Она потянулась, собираясь встать, чтобы пойти умыться, и вдруг почувствовала резкий, колющий холод в левой ладони. Вскрикнула от неожиданности. Мамай мгновенно вскочил с колен, шерсть дыбом, шипя на пустоту.