Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 2: Глеб и Мир за Завесой

Сон был беспокойным. Эльвире снились тени, которые превращались в струящийся дым и просачивались сквозь стены ее квартиры. Снился свисток – он гудел низко и мощно, как сирена, а не тонко свистел. Снилась бабушка Агафья – она стояла на пороге старой деревенской избы и махала ей, но не улыбалась, а смотрела с тревогой. И снился холод. Холод в руке, который полз вверх по руке, к сердцу... Она проснулась с резким вдохом, в поту. Серый свет позднего московского утра заполнял комнату. Мамай спал у ее ног, свернувшись калачиком, его бока мерно поднимались и опускались. Эльвира посмотрела на ладонь. Никаких следов. Ни холода. Только слабое эхо странного ощущения в памяти. "Переработала," – твердо сказала она себе вслух, заставляя встать. Голова была тяжелой, будто налитой свинцом. Сегодня был ее выходной, и планы были просты: долгий сон, потом что-нибудь горячее, может, сериал, и снова сон. Идеальный план для восстановления после ночной смены и нервного вечера.

План рухнул в 11:37 утра. Зазвонил телефон. Не ее личный, а старый, потрепанный "бабушкин" кнопочный Nokia, который она использовала только для "дел". Он лежал в дальнем ящике стола, завернутый в фольгу – паранойя? Возможно. Но лучше перебдеть. Звонил неизвестный номер. Эльвира нахмурилась. Обычно контакты устанавливались через форум или проверенных посредников. Неизвестные номера на этом телефоне – тревожный знак. Она подождала три гудка, прежде чем ответить, стараясь сделать голос сонным и недовольным.
"Алло?"
"Эльвира?" – голос на том конце был мужским, низким, слегка хрипловатым, как у заядлого курильщика. В нем звучала странная смесь надежды и отчаяния. "Эльвира Советкина? Тот... кто помогает с... необычными проблемами?"
"Кто вас надоумил меня искать?" – спросила Эльвира резко, без предисловий. Мамай, проснувшийся от звонка, подошел и уставился на телефон, уши прижаты назад.
"Мне... мне дал ваш номер один человек. Которому вы помогли. Недавно. В переулке. Алексей..." – голос дрогнул. "Он сказал, что вы... что вы знаете. Про Тени."
Эльвира замерла. Алексей. Басманный переулок. Значит, он все-таки рассказал кому-то. Идиот. "Я не знаю, о чем вы говорите," – сказала она холодно. – "Ошиблись номером."
"Пожалуйста!" – в голосе прозвучала настоящая мольба. – "Они не оставят меня в покое! Я видел! Видел их снова! Они следят! Я... я заплачу. Сколько скажете. У меня есть деньги. Только помогите!"
Эльвира молчала, сжимая телефон. Инстинкт кричал: "Брось трубку! Выкинь симку! Забудь!" Но что-то еще... Тот самый холодок в ладони, который будто отозвался на отчаяние в голосе незнакомца. И образ Алексея, дрожащего на коленях. "Кто вы?" – спросила она наконец.
"Глеб. Глеб Сорокин. Я... я работаю в архиве. Городском."
Архивариус. Интересно. "Что вы видели, Глеб?" – подчеркнула она последнее слово.
"Тени," – прошептал он так тихо, что Эльвире пришлось прижать трубку к уху. – "Но не как у Алексея. Они... они приходят в дом. По ночам. Слышны шаги... Шепот. Вещи пропадают. Мелкие. Но вчера... вчера я проснулся, и она стояла у кровати. Фигура. Вроде человека, но... без лица. Только темнота. И холод. Страшный холод." Его дыхание участилось. "Она протянула руку... к горлу. Я закричал, включил свет... и ее не стало. Но я знаю, она вернется! Сегодня ночью! Пожалуйста!"
Эльвира закрыла глаза. Призраки? Домовые? Психическое расстройство? Но Алексей тоже видел тень. И ее свисток... "Хорошо, Глеб," – сказала она, принимая решение. – "Дайте адрес. Сегодня вечером. После десяти. И... не звоните больше на этот номер. Я позвоню вам с другого телефона перед выходом."
Он захлебнулся благодарностями, продиктовал адрес – старый дом недалеко от Чистых прудов. Эльвира записала, оборвала разговор и выключила телефон. Мамай громко мяукнул, вопросительно глядя на нее.
"Да, Май, я знаю," – вздохнула Эльвира, почесав кота за ухом. – "Это глупость. Но... посмотрим." Она чувствовала подъем, странную смесь страха и азарта. Обычный выходной закончился.

Вечером, переодевшись в темные, не стесняющие движения джинсы, свитер и куртку, Эльвира еще раз проверила содержимое небольшого рюкзака: фонарик с мощным лучом, электрошокер (легальность его была под вопросом, но он ни разу не подводил), набор отмычек (навык, приобретенный не от хорошей жизни), блокнот с ручкой, маленькая аптечка, бутылка воды. И на самом дне, завернутый в мягкую ткань, – свисток. Она вынула его, подержала в руке. Металл был прохладным, но не ледяным. Тяжелым для своего размера. Точки на его поверхности при свете комнатной лампы не мерцали, выглядели просто как неровности литья. "На счастье," – прошептала она. Мамай, наблюдавший за сборами с дивана, внезапно подошел и ткнулся носом в свисток, громко заурчав. Потом посмотрел на Эльвиру своими непостижимыми зелеными глазами и медленно моргнул. "Одобряешь?" – спросила она. Кот повернулся и ушел обратно на диван, демонстративно укладываясь спать. "Я так и поняла," – усмехнулась Эльвира, убирая свисток.

Дом Глеба Сорокина оказался старым, дореволюционным особняком, чудом уцелевшим среди новостроек. Когда-то, видимо, он был красивым, но теперь выглядел обшарпанным, с осыпающейся штукатуркой, заколоченными окнами на первом этаже и единственным светом в одном из окон на третьем. Глеб жил в мансарде. Эльвира обошла дом, осматриваясь. Тихий переулок, редкие прохожие. Ничего подозрительного. Она позвонила Глебу с уличного таксофона (еще один элемент паранойи) и через минуту услышала скрип открывающейся входной двери.

Глеб Сорокин оказался худощавым, сутулым мужчиной лет сорока пяти, с редкими седеющими волосами и нервно бегающими глазами. Он выглядел изможденным, будто не спал неделями. Его маленькая мансарда была завалена книгами, папками, старыми газетами. Запах пыли, бумаги и чего-то затхлого витал в воздухе.
"Спасибо, что пришли, спасибо..." – забормотал он, запирая за ней дверь на цепочку и три внушительных замка. – "Я... я не знаю, что делать. Они везде. В углах. За дверью. Я слышу их шепот..."
"Расскажите все с самого начала," – сказала Эльвира, усаживаясь на единственный свободный стул. – "И попробуйте успокоиться. Паника – плохой советчик."
Он заварил крепчайший чай, руки его дрожали, рассказывал сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Работал он в закрытом городском архиве, разбирая дореволюционные фонды. Месяц назад нашел папку с пометкой "Дело дома N7 по Басманному пер." (Эльвира насторожилась – тот самый переулок!). Внутри – странные, полуистлевшие записи, рисунки, напоминающие кабалистические знаки, и упоминания о "Сущностях Тьмы", которые якобы преследовали жильцов дома в конце XIX века. Глеб, человек рациональный, посчитал это суевериями, но... заинтересовался. Стал копать глубже. И тогда началось. Сначала – ощущение взгляда в спину в пустом архиве. Потом – пропажа этой самой папки со стола. Потом – странные звуки в его собственной квартире. Шаги на пустой лестничной клетке. А потом... тени. И фигура без лица.
"Она хочет чего-то от меня!" – Глеб схватился за голову. – "Но я не знаю чего! Я же ничего не сделал! Просто читал старые бумаги!"
"Где вы нашли эту папку?" – спросила Эльвира. "В каком фонде? Были ли там другие подобные дела?"
Глеб замялся. "Это... это было в личном фонде одного чиновника. Но... там были и другие папки. С такими же пометками. Про другие дома. Я... я не стал смотреть. Мне стало страшно." Он вдруг вскочил. "Она здесь! Сейчас! Чувствуете? Холод!"
Эльвира действительно почувствовала. Резкое, неестественное падение температуры. Воздух стал густым, тяжелым. В углу комнаты, заваленном книгами, тени сгустились, стали непроницаемо черными. Из них потянулись струйки инея по стене. Мамай бы зашипел. Эльвира встала, рука инстинктивно полезла в карман куртки, к свистку. Глеб съежился в кресле, закрыв лицо руками. "Она... она пришла..."
Из сгустка теней медленно выплыла фигура. Высокая, худая, в чем-то похожем на истлевшее пальто старого покроя. Где должно было быть лицо – зияла лишь черная, бездонная пустота. Холод бил от нее волнами. Фигура бесшумно двинулась вперед, к Глебу, протягивая руку – длинные, костлявые пальцы, заканчивающиеся чем-то вроде когтей из черного льда. Воздух наполнился тихим, шипящим шепотом, от которого стыла кровь. Эльвира не думала. Она выхватила свисток и дунула в него изо всех сил.