Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 12: Оттепель, Тренировка и Тревожный Звонок

Утро после Каменных Артерий встретило Эльвиру не больничным запахом, а ароматом кофе и… жареной рыбы. Мамай, восседая на кухонном столе рядом с пустой банкой от премиального лосося (его триумфальная награда), вылизывал лапу с видом победителя, осматривающего свои владения. Эльвира сидела, осторожно разминая пальцы больной руки. Острая, выжигающая боль утихла, сменившись глубокой, но терпимой ломотой и странным ощущением – будто внутри кости пролегли ледяные жилы. Сила бабушки Агафьи укоренялась.

На столе лежал свиток. Темная, холодная «кожа» с внутренне светящимися знаками казалась одновременно пугающей и невероятно ценной. Наставление Агафьи крутилось в голове: «Сила в Ритме. Воля в Дыханье. Холод – лишь Река. Направь ее Руслом Свистка.»

«Ну что, Май, – Эльвира потянулась к чашке, стараясь действовать больной рукой. Движения были скованными, но возможными. – Похоже, бабушка запланировала для меня интенсивный курс «Магия для начинающих: Холодное издание». Без учебника. Без учителя. С риском превратиться в эскимо».

Кот медленно моргнул, его взгляд скользнул к свитку, потом к ее руке. Явно думал: «Ты еще жива. Значит, потенциал есть. Но лосось – лучшее подспорье для восстановления. Намек понятен?»

Первым делом – Глеб. Эльвира нашла свой «обычный» телефон. Десятки пропущенных звонков и панических сообщений:
«Эльвира! Где ты??? Я слышал ужасный звук! Бежал! Они за мной???»
«Ты жива? Отзовись! Я в панике! Спрятался в церкви!»
«Это конец? Они меня найдут? Отзовись, пожалуйста!»

Она набрала его номер. Трубку схватили после первого гудка.
«Эльвира?!» – голос Глеба был хриплым от недосыпа и страха. «Ты… ты где? Что случилось? Я слышал… этот гул… и потом крики… ледяные…»
«Я дома, Глеб, – сказала Эльвира спокойно, глядя на Мамая, который начал вылизывать уже другую лапу с театральным равнодушием. – Жива. Цела. Немного потрепана. А ты? Церковь – это оригинально. Помогло?»
«Я… я не знаю, – он всхлипнул. – Я просидел там до утра. Потом добрался до дома. Никто не преследовал. Но… но я боюсь зайти в квартиру. Вдруг они там?»
«Скорее всего, они заняты другими делами, – ответила Эльвира. – Мы… потревожили их покой. Основательно. Приходи ко мне. Без паники. И прихвати по дороге еды. Нас тут двое голодных героев». Она посмотрела на Мамая. Тот немедленно перестал вылизываться и уставился на трубку с требовательным видом. «Особенно один герой требует компенсации за перенесенный стресс в виде дополнительной порции лосося. Или тунца. Он не привередлив. В принципе».

Пока ждали Глеба, Эльвира решилась на первый эксперимент. Свиток в руке. Свисток на шее. Она сосредоточилась на фразе: «Сила в Ритме. Воля в Дыханье.» Взяла пустую кружку. Представила не взрыв, не струю, а… тонкую нить холода. Как морозный узор на стекле. Вдох. Медленный, глубокий. Ритм сердца. Выдох – и мысленное направление крошечной частички «реки» холода из руки через свисток к кружке. Не вытолкнуть, а направить.

Свисток не гудел. Но Эльвира почувствовала легкую вибрацию на груди. На стенках кружки выступил иней, превратившийся в изящный, паутинообразный узор. Через несколько секунд на дне появилась лужица талой воды. Она не дрожала от боли! Лишь легкая усталость, как после концентрации на сложной задаче.

«Видишь, Май? – прошептала она, пораженная. – Узоры. Без взрывов. Без пожаров в холодильнике». Мамай подошел, обнюхал холодную кружку, ткнул носом в узор и… чихнул. Оценка: «Приемлемо. Но практической пользы ноль. Лосось полезнее».

Глеб прибыл, выглядел как выжатый лимон, но живым. В руках – два пакета с едой (один явно тяжелее – консервы для кота). Его глаза были красными, но паника сменилась изможденной тревогой.
«Что… что там было? – спросил он, едва переступив порог, озираясь, как будто ожидая увидеть Ткача за диваном. – Этот второй… его вопль…»
«Встреча была теплой, – сухо ответила Эльвира, принимая пакеты. – Очень теплой. Вернее, холодной. Два Ткача. Один из них – наш старый знакомый К'Тхалл. Свисток и… кое-что еще помогли нам уйти через Каменные Артерии. Благодаря навигационным талантам Мамая».
Глеб посмотрел на кота, который уже терся о пакет с консервами. «Каменные Артерии? Навигация? Кот?»
«Да, – кивнула Эльвира. – И у нас есть инструкция». Она показала на свиток. Глеб потянулся к нему, но Эльвира убрала руку. «Не стоит. Он… особенный. И, возможно, опасен для непосвященных. Бабушка Агафья оставила мне руководство. Как управлять… этим». Она пошевелила больной рукой.
«И… что там?» – Глеб сел, его научный интерес на мгновение пересилил страх.
«Что К'Тхалл – лишь слуга. Что настоящий враг где-то в «Сердце Города». Что нужно учиться контролировать силу. И… – она добавила серьезно, – что не всем Хранителям можно доверять».

Глеб побледнел. «Хранители? Как та… старуха в архиве?»
«Возможно. Она спасла нас тогда, но предупредила не совать нос. А мы воткнули его по самые уши. И нашли это. – Эльвира коснулась свитка. – Так что да, осторожность не помешает».
Пока они ели (Мамай с достоинством поглощал свою долю лосося), Эльвира рассказала Глебу все, что сочла возможным: о призраке Машеньки, о ловушке-печати, о Страже Артерий и рыке Мамая, о выходе через колодец. Глеб слушал, завороженный и ужасающийся одновременно.

«Значит… нам нужно найти «Сердце Города», – заключил он, отодвигая тарелку. – Но что это? Кремль? Библиотека им. Ленина? Станция метро «Площадь Революции» со всеми этими бронзовыми псами?»
«Не знаю, – призналась Эльвира. – В свитке намек: «Познай Имя Свое в Зеркале Льда». Возможно, ключ там. Но сначала…» Она встала, взяла свисток. «…мне нужно научиться не только рисовать инеем. Глеб, ты будешь моим хронометристом и наблюдателем. Май – строгим арбитром. Начинаем тренировочный лагерь «Ледяной Дозор»».

Тренировки были изматывающими, но не такими болезненными, как вначале. Эльвира училась: Концентрации: Создавать и удерживать шарик холода над ладонью (свисток висел на шее, усиливая контроль). Первые шарики были размером с горошину и таяли за секунды. Мамай пытался их ловить, потом фыркал от разочарования. Точности: Направлять тонкую струйку холода, чтобы заморозить каплю воды на листке, сбить яблоко с тарелки (Глеб потом оттирал лед), создать ледяной «замок» на ручке двери. Один раз она перестаралась и заморозила дистанционно кружку Глеба с чаем. Он ахнул. «Руслу»: Пыталась направлять холод не через свисток, а через саму руку, но только в свисток сила шла послушно и безболезненно. Рука оставалась «приемником», свисток – «передатчиком» и «фокусировщиком». «Направь ее Руслом Свистка» – это было ключом. Защите: Создавать ледяной «щит» – пока это была лишь мутная, дрожащая завеса холодного воздуха перед ладонью, способная, возможно, затормозить муху. Мамай скептически тыкал в нее лапой.