Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 18: Подвальный Пункт Управления и Кот-Криптограф

Мастерская ювелира «Золотой Лев» располагалась в старинном арбатском переулке, за неприметной дверью с видеоглазком. Друг Глеба, Леонид, оказался пузатым, лысоватым мужчиной с вечно подозрительным взглядом и золотым зубом, который блестел, когда он матерился. Что случалось часто.

«Глебушка! – завопил он, увидев дрожащего архивариуса на пороге. – Ты на кого нарвался? На рэкетиров? На налоговую? Говори, я им этим молотком…» Он замахал увесистым ювелирным молотком.
«Леня, тихо! – Глеб проскользнул внутрь, таща за собой Эльвиру и Мая. – Это не рэкетиры. Это… сложнее. Нам нужно укрытие. И твой сейф!»
Леонид увидел Эльвиру с подозрительным пакетом и кота, который уже обнюхивал его верстак с драгоценными каменьями. Его бровь поползла вверх. «Глеб… что ты приволок? Контрабанду? Кот-шпиона?»
«Хуже, – честно сказал Эльвира. – Проблемы космического масштаба. И да, ваш сейф – вопрос жизни и смерти. И, возможно, всего города». Она показала Леониду открытый паспорт. «Я не ворю бриллианты. Я ворую проблемы. И сейчас у меня их целый пакет».

Леонид долго смотрел то на паспорт, то на Эльвиру, то на Мамая (который уселся на бархатную подушечку для колец, как на трон), то на свой сейф – огромный, старинный, с кодовым замком. Потом золотой зуб блеснул в подобии улыбки.
«Ну, раз Глеб привел… и кот у вас с лицом… – он махнул рукой. – Ладно. Сейф – пожалуйста. Но только до вечера! У меня тут платина ждет клиента! И объясните, что за космические проблемы? А то я любопытный!»

Они спустились в тесный, но чистый подвал. Сейф стоял в углу. Эльвира развернула артефакт. Леонид присвистнул.
«Опа! Не игрушка! Что это? Деталь от машины времени?»
«Ключ Доступа, – сказал Глеб. – К чему-то древнему и страшному. Нам нужно понять, как он работает. И не включать его случайно».
«Ключ? – Леонид потер подбородок. – А к замку есть?» Он подошел, посмотрел на узор на диске. «Хм… Паттерн знакомый. Почти как на старых шифровальных машинах. Только… объемный». Он взял мощную лупу. «Смотрите, тут слои. Микрогравировка. И эта точка… она не просто светится. Она пульсирует. Код Морзе? Или что-то сложнее?»

Эльвира почувствовала, как холодок в руке и Имя «Зимовка» отзываются на близость артефакта. Она осторожно прикоснулась к нему кончиком пальца. Холод. Статика. И… едва уловимый поток образов. Не картинки. Ощущения. Огромные пространства пустоты. Искры энергии. Гул… как радиопомехи. И чувство бесконечной глубины. Статический Разлом?

«Он… живой? – прошептала Эльвира, отдергивая руку. – Или это просто запись?»
«Может, антенна? – предположил Леонид. – Принимает сигнал из этих… Разломов?»
«Или передает, – мрачно добавил Глеб. – Что, если «Холодный Шеф» хочет не открыть Разлом, а усилить его? Прорвать в нашу реальность?»

Мамай, до этого наблюдавший со своего «трона», вдруг спрыгнул. Подошел к артефакту. Обнюхал его. Потом ткнул носом в центр, в мерцающую точку. И… заурчал. Низко, вибрирующе. Урчание было странным, ритмичным. Не просто мурлыканье. Оно как будто резонировало с пульсацией точки.

Мерцание точки изменилось! Оно стало ярче, ритм пульсации – сложнее. На поверхности диска, вокруг углубления, засветились тонкие синие линии – часть сложного узора. Ненадолго. Потом погасли.

Все замерли.
«Кот… – прошептал Леонид, глядя на Мамая с благоговейным ужасом. – Он… он с ним говорит?»
«Похоже, – выдохнула Эльвира. – Май? Что ты сделал?»

Май сел, гордо подняв голову. Его взгляд говорил: «Вы, двуногие, слишком усложняете. Просто нужно знать, как попросить. И урчать на правильной частоте». Он снова ткнул носом в точку и повторил урчание. Сложное, с модуляциями. Синяя точка ответила яркой вспышкой. Линии засветились снова, сложившись в… не буквы. В простой геометрический знак. Треугольник в круге.

«Что это? – спросил Глеб. – Логотип? Координаты?»
«Метка, – догадалась Эльвира. – Место? Следующий Ключ? Или… вход?»
«Может, ответ в самом узоре? – предложил Леонид, водя лупой по краю диска. – Смотрите, тут есть повреждения. Царапины. Но не случайные. Как будто… часть узора стерта или изменена. Намеренно».

Эльвира присмотрелась. Да, на сложном гравированном узоре были участки, где линии обрывались или шли иначе. Как будто кто-то пытался стереть или перегравировать часть схемы. Она приложила палец к одному такому месту. Холодок в руке усилился. И в голову пришло слово: «Искажено».

«Стоп, – Глеб полез в свой потрепанный портфель. – У меня есть копия схемы из архива! Той, где изображен этот артефакт!» Он развернул бумагу. На схеме диск был изображен целым, с полным, неповрежденным узором. Глеб наложил схему на реальный артефакт. Различия были очевидны. Несколько ключевых линий на реальном диске были изменены или стерты!

«Саботаж? – удивился Леонид. – Кто-то пытался его сломать? Или… спрятать часть функционала?»
«Или защитить, – сказала Эльвира. – Чтобы «Холодный Шеф» не мог им воспользоваться полноценно. Бабушка Агафья? Или другие Хранители?» Она посмотрела на Мамая. «Май, ты можешь… восстановить узор? Урчать на него?»

Кот посмотрел на нее с выражением «Ты просишь кота починить нанотехнологии?». Он снова подошел к артефакту, понюхал поврежденный участок, потом… лизнул его. И снова заурчал. На этот раз урчание было другим – мягким, ласковым, как будто он успокаивал раненого зверя. Поврежденные линии… не восстановились. Но мерцающая точка в центре вспыхнула ярко-белым светом! На миг! И Эльвира почувствовала четкий импульс – направление. Тянущее на северо-восток. И образ… высотного здания с острым шпилем. Знакомого здания.

«Московский Университет, – прошептала Эльвира. – Главное здание. Там? Следующий Ключ? Или вход в Разлом?»
«Или ловушка, – мрачно добавил Глеб. – «Холодный Шеф» знает, что мы ищем Ключи. Он мог подсунуть нам… наводку».

Мамай, закончив сеанс «урчательной терапии», уселся и начал вылизывать лапу. Его работа была сделана. Теперь он ждал оплаты. И обещанного сейфа для артефакта.