Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 20: Пир перед Бурей, или Икра как Валюта Выживания

Пыльный, пахнущий металлом и воском подвал «Золотого Льва» казался внезапно тесным. Тишину нарушало лишь нервное постукивание каблука Глеба по бетонному полу и размеренное, громкое урчание, доносящееся со стола. Там, на полированной поверхности, рядом с массивным сейфом, восседал Май. Его черная шерсть сливалась с тенями, лишь изумрудные глаза, полуприкрытые с видом пресыщенного монарха, отсвечивали в свете единственной лампы. Взгляд их был устремлен на Леонида, а затем, с немым укором, скользил к Эльвире.

Эльвира сидела на ящике из-под инструментов, обхватив колени. Голова гудела от усталости, а правая рука, туго замотанная в платок, пульсировала глухой, ноющей болью – эхо недавнего ледяного штурма, которым она заглушила маячащий Ключ. Холод «Зимовки» жил под кожей, тихий, но неусыпный страж. Она чувствовала его даже сквозь боль – терпеливую, скрытую мощь, готовую вспыхнуть вновь. «До МГУ дойти бы…» – единственная связная мысль крутилась в изможденном сознании. Физически она была на грани, но где-то глубоко, в самой сердцевине, где жило ее новое Имя, клокотала стальная решимость. Остановиться было нельзя.

– …и тут я ему: «Сашка, брат, это не просто артефакт, это… семейная реликвия! Сентиментальная ценность!» – Леонид, стоя у верстака, с театральным вздохом вскрывал консервный ножом банку дорогущей красной икры. Блестящие черные икринки вспыхнули под светом лампы. – А он мне: «Леха, не пудри мозги. Мурзик – кот с характером. Икра – красная, «Кама», не ниже премиум. И точка. Без икры – никаких люков». Церемониально он переложил половину икры в чистую фарфоровую пиалу. – Вот. Для кота Сашки. Главное условие выполним. – Он поставил пиалу перед Маем. – А это, – Леонид подвинул банку с оставшейся икрой прямо к коту, – тебе, наш пушистый бастион. Чтобы сил прибавилось. И чтоб не урчал в самый ответственный момент, как прошлый раз у Телеграфа.

Май, не теряя достоинства, но с едва заметным светом азарта в глазах, неторопливо потянулся к пиале. Его розовый язык ловил икринки с утонченностью гурмана. Глеб, наблюдавший за этим, нервно сглотнул. Его пальцы дрожали, листая распечатки схем подвалов МГУ.

– Леонид… – Глеб поправил очки, съехавшие на кончик носа. – Ты уверен, что этот… Мурзик… он адекватно оценит «Каму»? Может, ему дешевая «горбуша» сойдет? Экономия же…

Леонид фыркнул, доставая бутылку коньяка и заворачивая ее вместе с пиалой для Мурзика в несколько слоев мягкой бумаги.
– Глебушка, успокойся. Во-первых, Мурзик – кот влиятельный в сантехнических кругах МГУ. Во-вторых, экономить на взятке сантехническому коту перед проникновением в эпицентр потенциального апокалипсиса – верх легкомыслия. Ты хочешь, чтобы он нас в какой-нибудь коллектор отвел вместо теплотрассы? – Он кивнул на Мая, поглощавшего икру. – Вот смотри, наш «Древний из Артерий» оценил. Чего уж там кот местный разборчивый…

Май лишь презрительно щурился, не отрываясь от пиалы. Его урчание стало громче, почти моторным.

Эльвира слабо улыбнулась. Хоть кто-то в этом безумии получал удовольствие. Она встала, подошла к столу, где Леонид разложил увеличенные фотографии Ключа Доступа. На снимках четко виднелся сложный, переплетенный узор на диске, и… явный изъян.

– Вот, смотрите, – Леонид ткнул пальцем в место, где линии узора резко обрывались и продолжались уже иначе, криво и небрежно. – Это не просто повреждение. Это переделка. Кто-то взял и поверх оригинала нацарапал свою… детскую мазню, прости господи. Видите? Здесь была спираль, уходящая в центр, а тут – просто загогулина. А здесь симметрия нарушена полностью.

Глеб наклонился, вглядываясь, его страх на мгновение сменился профессиональным азартом архивариуса.
– Это… Это же кошмар! – воскликнул он. – Это как поверх папируса с заклинанием фараона нарисовать смешную рожицу! Кто так делает?! Может, сам «Холодный Шеф» в детстве баловался?

– Или это саботаж, – задумчиво сказала Эльвира, осторожно касаясь фотографии. Она чувствовала слабый, но знакомый холодок, исходящий даже от изображения Ключа. – Кто-то попытался его сломать, обезвредить. Чтобы Шеф не смог им воспользоваться в полную силу. Или… чтобы он делал что-то не то.

– Или это ключ к его настоящей функции, – добавил Леонид мрачновато. – Которую мы, естественно, не знаем. Весело, правда?

Внезапно Май оторвался от пиалы. Его уши насторожились, спина выгнулась. Низкое, предупреждающее ворчание вырвалось из его горла. Он спрыгнул со стола и подбежал к сейфу, уткнувшись носом в стальную дверцу. Его шерсть на загривке слегка встала дыбом.

Эльвира вздрогнула. Она почувствовала это сразу – тонкая, холодная вибрация в воздухе изменилась. Ровный гул ледяного кокона, окутывавшего Ключ внутри сейфа, стал неровным, прерывистым. Как трещина на стекле, побежавшая от края. Холод «Зимовки» внутри нее встрепенулся в ответ.

– Кокон… – прошептала Эльвира, поднося больную руку к сейфу. – Он ослабевает. Быстрее, чем я думала. – Она посмотрела на часы. – Час, максимум полтора после того, как мы выйдем. И сигнал рванет во все стороны. Нам нужно быть у МГУ точно к часу ночи. Ни минутой позже.

Леонид резко кивнул, схватывая «дипломатический пакет» – коньяк и пиалу для Мурзика.
– Тогда поехали. Глеб, схемы бери. Эльвира, ты готова? Мамай… – Он посмотрел на кота. – Ты уж нас не подведи, ладно? За икру.

Май, бросив последний оценивающий взгляд на сейф, грациозно запрыгнул на привычное место – на плечо Эльвиры. Его хвост нервно подрагивал. Эльвира спрятала свисток во внутренний карман куртки, ощущая его успокаивающий, знакомый холод. Глеб, побледнев, судорожно сжал папку с распечатками. Леонид щелкнул выключателем.

Темнота поглотила подвал. Только слабый, прерывистый холодок из сейфа напоминал о спрятанной внутри бомбе с часовым механизмом. Они вышли на улицу, в промозглую, пропитанную ноябрьской сыростью и тайной московскую ночь. Приключение продолжалось. Икра была съедена. Цена следующей ставки могла быть куда выше.