Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 28: Танец с Пустотой, или Когда Свисток играет в Чапаева

Пространство вокруг «Холодного Шефа» колыхалось, как вода над раскаленной плитой. Темная воронка за его спиной росла, поглощая свет и звук, оставляя только нарастающий, вселенский гул Статического Разлома. Воздух вытягивался из легких, волосы на голове Эльвиры встали дыбом и потянулись к черной пустоте. Второй Ключ на пьедестале пылал голубым адом, питая воронку энергией.

– Нет! – крикнула Эльвира, инстинктивно хватая свисток. Боль в руке вспыхнула ярким пламенем. – Останови его! Он открывает Разлом здесь!

Леонид, не раздумывая, швырнул огнетушитель прямо в «лицо» Шефу. Баллон пролетел сквозь темную дымку под капюшоном, не причинив вреда, и разбился о стену. Белая пена хлынула на пол, но тут же начала затягиваться в воронку, исчезая в небытии.

– Бесполезно! – закричал Глеб, прижимая к груди папку с документами. – Он… он не материален! Он – сама Статика!

Мамай, шерсть дыбом, издал предупреждающее шипение. Он чувствовал не просто угрозу. Он чувствовал ничто. Антижизнь.

«Попытка сопротивления… забавна, – прозвучал в их головах скрипучий голос Шефа. – Но бессмысленна. Ваша энергия… ваши страхи… ваши крики… все это пища для Разлома. Для Великой Тишины.»

Воронка росла, захватывая уже ближайшие стойки с оборудованием. Металл скрипел, сжимался, как бумага, и исчезал в черноте. Шеф протянул свою бесформенную руку-сгусток в сторону Эльвиры.

«Твой искаженный Ключ… он здесь. Чувствую его пульс. Отдай его. И твоя смерть будет… быстрой.»

Эльвира сжала свисток. Страх сковывал. Шеф был не Ткачом, не Стражем. Он был пустотой. Абсолютной. Как бороться с ничем? Но где-то глубоко внутри «Зимовка» не позволила сдаться. Она вспомнила Старуху. Про «нестабильный элемент». Про силу Свистка. Про бабку Агафью, которая боролась по-своему. И про поврежденный узор Первого Ключа – ее единственный козырь.

– Леонид! Глеб! – крикнула она, не отрывая глаз от темного силуэта. – К терминалу! По схеме! Должен быть тут!

– Терминал? – Глеб ошарашено огляделся. – Там! – Он указал на массивный пульт у стены, покрытый пылью и мигающими тускло лампочками. – Но он мертвый! Без питания!

– Май! – Эльвира мысленно бросила коту образ: Провода! Источник! Даешь энергию!

Мамай метнулся к пульту. Он запрыгнул на него и начал яростно царапать обшивку рядом с толстым кабелем, идущим в стену. Его когти, острые как бритвы, рвали изоляцию.

– Безумие! – прошептал Леонид, но бросился к пульту, срывая защитные крышки с кнопок и рычагов. – Глеб, что делать? Где тут «перезапись частот»?

Глеб, трясясь, развернул схему из папки.
– Вот! Этот рычаг! И… вот эта клавиатура! Нужно ввести код деактивации! Но… – он посмотрел на пыльную, древнюю клавиатуру с выпавшими кнопками, – он нерабочий! И код… он в документе зашифрован! Мне нужно время!

Времени не было. Шеф двинулся к Эльвире. Его темная рука протянулась, чтобы коснуться ее. Воздух вокруг руки закипал статикой. Эльвира почувствовала, как жизнь вытягивается из нее.

Она поднесла свисток к губам. Не для атаки на Шефа. Для атаки на Второй Ключ! Если нарушить его работу, воронка может схлопнуться! Она дунула изо всех сил, вкладывая в звук образ льда, ломающего хрупкую электронику.

Визг свистка разрезал гул Разлома. Волна сокрушающего холода ударила в пьедестал с Ключом. Голубой диск покрылся инеем, его свечение померкло. Воронка за спиной Шефа дрогнула, замедлила рост.

Шеф остановился. Его «взгляд» из черной пустоты уставился на Эльвиру. В нем читалось… не гнев, а холодное любопытство. Как ученого, наблюдающего за неожиданной реакцией подопытного.

«Интересно… Сила Холода… против Силы Пустоты. Но Холод – это лишь замедление. А Пустота… это конец.»

Он снова двинулся к ней. Медленнее, но неотвратимее. Его рука была уже в сантиметре от ее лица. Эльвира почувствовала, как немеет кожа.

– Эльвира! Клавиатура! – вдруг закричал Леонид. – Май… он не просто провода грыз! Он нашел щиток! И… он врубил рубильник! Лапой! Как Чапаев с шашкой!

Действительно, кот сидел у вскрытого щитка. Его лапа лежала на огромном, ржавом рубильнике, который был теперь в положении «Вкл.». Искры сыпались из щитка, но пульт у стены ожил! Лампочки замигали ярче, загудели вентиляторы, экран (древний, электронно-лучевой!) засветился зеленым.

– Глеб! Код! – заорал Леонид, отдирая залипшие кнопки на клавиатуре. – Быстро! Пока Шеф не передумал и не решил нас всех стереть в порошок!

Глеб, дрожащими руками, тыкал пальцем в схему.
– Код… код… «Дельта-Омега-7-3-Черный-Квадрат»! Но… как ввести «Черный Квадрат»?! Тут нет таких кнопок!

– Малевича, блин! – выругался Леонид. – Введи звездочку! Или решетку! Или просто черную кнопку! Экспериментируй!

Шеф, почувствовав активность у терминала, медленно повернул свою «голову» в их сторону. Пустота под капюшоном казалась глубже. Воронка за его спиной снова начала расти.

– Он отвлекается! – поняла Эльвира. – Леонид! Глеб! Работайте! Май, помоги им! Я его займу!

Она снова дунула в свисток. Не на Ключ, а на Шефа! Ледяная игла, тонкая как волос, но невероятно холодная, вылетела из свистка и вонзилась в темный сгусток его «тела».

Ничего не произошло. Игла просто исчезла в пустоте. Но Шеф снова замер, его внимание вернулось к Эльвире.

«Больно? – прозвучал в голове голос с легкой ноткой… удивления? – Как… кусочек Зимы… в Ничто. Интересное ощущение. Продолжай.»

Эльвира, стиснув зубы от боли в руке, выстрелила снова. И снова. Десятки ледяных игл. Они исчезали в темной дымке Шефа, не причиняя видимого вреда. Но каждый выстрел заставлял его замирать на долю секунды. Он изучал. Впитывал ощущение. Как черная дыра, поглощающая свет.

– Глеб! – орал Леонид. – Я ввел звездочку! Что дальше?!

– «Активировать протокол «Мороз»! – читал Глеб по бумажке. – Рычаг… красный рычаг! Вверх! Быстро!

Леонид схватил массивный, залипший красный рычаг и рванул его на себя изо всех сил. Рычаг поддался с душераздирающим скрипом. На терминале замигал красный свет. Раздался треск и шипение. Откуда-то сверху посыпались искры.