Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 32: Тишина после Бури, или Кто Заплатит за Разбитый Планетарий

Белый свет. Ослепительный, всепоглощающий. Он не жёг глаза, а просто был. Как чистый лист бумаги. Как снежная равнина под безоблачным небом. И тишина. Глубокая, абсолютная, после оглушающего гула Разлома. Казалось, даже мысли замерли в этой внезапной пустоте.

Эльвира открыла глаза. Она лежала на холодной каменной плите. Над ней было… небо? Нет, потолок. Знакомый купол планетария МГУ, усыпанный потухшими звездами проектора. Они вернулись? Как?

Она попыталась подняться. Тело болело, как после марафона по горам с грузом. Правая рука была одной сплошной ноющей раной. Она огляделась. Они лежали в центре зала планетария. Леонид, Глеб, Май, Мурзик… и Сашка, потиравший затылок и матерившийся шепотом. Ледяной шар исчез. Рядом с ней на полу лежали два тусклых, серых, безжизненных диска – Ключи. Теперь просто куски металла.

– Все… живы? – проскрипел Леонид, поднимаясь на локти. – Глеб? Дышишь?

– Дышу… – Глеб открыл глаза. – Но у меня… в ушах звенит. И все плывет. Что… что случилось? Мы… мы сделали это?

– Судя по тому, что мы тут, а не там, в синем аду, и эти штуковины не светятся – да, – сказал Леонид, поднимая один из дисков. Он был холодным и инертным. – Разлом… закрыт. Заглушен. Навсегда. Эльвира, ты – гений! И Сашка – молодец! И коты – герои! Особенно Мурзик, который привел Сашку! – Он посмотрел на рыжего кота. Тот важно вылизывал лапу, делая вид, что это его обычная заслуга.

Мамай подошел к Эльвире, тычясь головой в ее руку. "Глухо. Тишина. Разлома нет. Только эхо в камне."

– Да, – прошептала Эльвира, гладя кота. – Сделали. – Она почувствовала огромную усталость, но и странное облегчение. Груз «Зимовки» все еще был с ней, но теперь… он казался менее опасным. Более своим.

– А вот это что? – Сашка поднял с пола знакомый темный свисток. Он упал у Эльвиры, когда она теряла сознание. Сантехник покрутил его в руках. – Игрушка? На, держи. – Он протянул его Эльвире. – Только не свисти громко. А то сторож услышит. Он у нас, Васька, злой, если сон прервут.

Эльвира взяла свисток. Он был прохладным, успокаивающим. Связь с бабушкой. Теперь – ее оружие. И инструмент.

Внезапно снаружи послышались крики, беготня, сирены. Голоса: «Взрыв! В подвалах!»; «Обрушение!»; «Вызывайте МЧС!»; «И сантехника! Опять трубу прорвало!»

– Ох, – протянул Леонид. – Похоже, наш «ремонт» немного… потревожил университет. И город. Надо валить. Пока нас не нашли и не спросили, что это за цирк мы тут устроили с планетарием и подвалами.

– А Ключи? – спросил Глеб, поднимая второй диск. – Что с ними делать?

– Сдать в металлолом, – предложил Сашка. – Или на сувениры. Я б взял. Дверь ими подпирать. Красивые.

– Нет, – покачала головой Эльвира. – Они… часть Силы. Даже мертвые. Их нужно спрятать. Надежно. Чтобы больше никто не нашел. – Она посмотрела на Мая. "Где? Глубоко. Где Чаша?"

Мамай кивнул. "Чаша спрячет. Камень помнит."

– Значит, назад? – вздохнул Леонид. – В Артерии? Опять?

– Не обязательно, – сказала Эльвира. Она подошла к центру зала, к старому проектору. К тому месту, где был люк. Он был снова завален обломками, но не заварен. Она подняла свисток, дунула тихо. Лед сковал обломки в единый массив. – Теперь никто не пролезет. А Ключи… – Она подошла к проектору, открыла лючок на его основании (куда показывал Май раньше). Внутри была пустота. – Сюда. На самое дно. Пусть лежат. Как капсула времени. Только очень опасная.

Они опустили оба тусклых диска в темноту под проектором. Эльвира снова дунула свистком, запечатав лючок льдом. Теперь он выглядел как часть корпуса.

– Гениально, – кивнул Леонид. – Прямо под носом у всего МГУ. И у Стражей, если они выжили. Кто полезет в старый проектор?

– Теперь – выход, – сказала Эльвира. – Пока нас не засыпало или не арестовали.

Они выбрались из планетария через служебный выход. Университетский двор был полон народа: студенты в пижамах, преподаватели в халатах, охрана, пожарные, МЧС. Все смотрели на корпус, откуда валил дым (видимо, от «ремонта» Сашки в «Гамме» или от схватки у Чаши). Хаос был идеальным прикрытием.

– Ну, я пошел, – сказал Сашка, поправляя ушанку. – Отчет писать. Затопление, обрушение, шум… Обычный день. Не забудьте икру! И коньяк! Мурзик напомнит! – Он кивнул и засеменил к группе сантехников, которые уже копошились у люка.

Мурзик, перед уходом, обменялся долгим взглядом с Маем. Казалось, они о чем-то договорились. Потом рыжий кот гордо последовал за хозяином.

– А нам куда? – спросил Глеб. – Домой? Но… Ткачи? Стражи? Старуха? Они же еще живы? И злы?

– Домой, – твердо сказала Эльвира. – К Маю. Отсыпаться. А там… – она посмотрела на свисток в руке, – будем разбираться. Шаг за шагом. Теперь мы знаем больше. И у нас есть… – она слабо улыбнулась, – команда.

Леонид хмыкнул.
– Команда аномалий и сантехников. Звучит как название рок-группы. Или общества по борьбе с коммунальными проблемами. Ладно. Такси ловить? Или пешком, как настоящие герои, тайком пробираясь через оцепление?

Они выбрали пеший вариант. Тихо, по темным переулкам, минуя шум МГУ. Москва вокруг была обычной. Шумной, яркой, не подозревающей, как близко она была к тишине Статического Разлома или к холоду вечной зимы Ткачей. Эльвира шла, держа свисток в кармане, чувствуя его тихий холодок. Мамай шел рядом, его хвост касался ее ноги. Глеб и Леонид спорили о том, что дороже – восстановление подвалов МГУ или новая банка икры для Мурзика.

Они выиграли битву. Но война скрытых сил в Москве не закончилась. Ткачи где-то рядом. Стражи Баланса придут в себя. Старуха-Хранительница не простит. А «Холодный Шеф»… он был пустотой. Мог ли он исчезнуть навсегда? Эльвира сомневалась.

Но сейчас был момент покоя. И он был дорог. Как первый луч солнца после долгой, холодной зимы. Зимы, которую она, «Зимовка», смогла пережить. И помочь пережить другим. А там… будет видно. Ведь у нее теперь была не только Сила. У нее были друзья. И кот. А это, как оказалось, сильнее любого Ключа.