Эльвира Советкина и Тень Басманного переулка

Глава 36: Алхимия Лжи и Абсолютный Ноль Истины

Хаос. Леонид и Глеб отбивались от спецов в узком проходе. Леонид орудовал найденным древним разводным ключом («Сантехника рулит!»). Глеб, в истерике храбрости, кричал: «Дебет 99, Кредит 84! Убыток! Ваш убыток!».

Мамай – черный вихрь ярости – царапал, кусал, прыгал по головам спецов, отвлекая Старуху. Та парировала его атаки щитами из инея. К'Тхалл материализовался рядом с ней. Его дуэль со Старухой была танцем смерти. Ледяной клинок скипетра против тенеледяных когтей. Шестерни на скипетре пульсировали зловеще.

«Слаба, Ткач! Ты – реликт!» – кричала Старуха, отбивая яростные удары. К'Тхалл молчал, его атаки были точны, смертоносны. Но скипетр нашел брешь. Лезвие пронзило теневое тело К'Тхалла. Он замер. «За… Чистый… Холод…» – последний шепот. Его форма начала распадаться. Жертва!

Это дало Маю шанс. Он впился когтями в руку Старухи! Она вскрикнула от боли, скипетр выпал. «Кот! Ничтожный зверь!»

Эльвира у пьедестала. Чудовищный напор энергии Якоря. Рана горела. Она вставила серые Ключи в пазы. Тусклая вспышка. Прижала «Искру Правды» к сердцевине Якоря. Вдох. Вся воля. Вся боль. Вся ярость за преданных, за погибшего врага-союзника. Она дунула в Свисток. Крик «Зимовки»! Ледяная игла силы пронзила «Искру» и ударила в Якорь!

Взрыв Абсолютной Ясности. Волна чистой, неискаженной энергии! Фальшивые знаки на кристаллах таяли как подделки! Сам Якорь не разрушился – он очистился, перенаправился! Энергия фонтаном ударила вверх! Спецы замерли, рассыпались инеем. Старуха, лишенная силы, сожженная Истиной, завизжала. Ее тело покрылось трещинами, как плохое стекло. «Невозможно! Я… вечна!»

Тень отвернулась от нее. Из ее собственной тени вырвались черные щупальца – сама Тьма, презирающая предательницу! Они втянули Старуху в бездну. Последний взгляд – чистый ужас и непонимание.

Тишина. Чистый столб энергии уходил в своды. В руках Эльвиры – два теплых Ключа, переливающихся сдержанным светом. Мамай подошел, тычясь носом в ее больную руку. Рана затянулась тонким узором инея. Боль утихла. Леонид и Глеб, избитые, присоединились. Глеб тронул столб: «Баланс? Дебет с кредитом?». Леонид глянул вверх: «Главное, чтоб Кремль не рухнул. Хотя…». Эльвира опустилась на колени, обняв Мая: «Мы сделали… пока». Ключи в ее руках пульсировали покоем.

*****

Тихая квартирка Леонида пахла лекарствами, лавандой (от Глеба) и… жареным лососем. Мамай восседал на подушке из денег Леонида («Компенсация!»), уничтожая третью порцию. «Царский паек требует царского исполнения», – мурлыкал он.

Эльвира восстанавливалась. Сила «Зимовки» текла глубже, тоньше. Ключи на столе, теплые, «спящие», излучали умиротворение. Глеб писал отчет «для себя»: «Проект спасения Москвы. Расходы: 1 сейф, 1 нервная система (Глеб С.), репутация (Леонид Л.), неисчислимое количество кошачьих нервов (Мамай). Доходы: Выживание. Баланс: Условно положительный». Леонид чинил дверь мастерской, найденной в относительной целости. «Страховка должна покрыть! Или я… вежливо попрошу».

Город гудел слухами. «Спонтанные обледенения» прекратились. Исчезла старуха-архивариус. МЧС разбирало завалы у МГУ, списывая на «аварию теплотрассы». Сашка, получив наконец банку «Камы» и коньяк, клялся, что видел «огненный столб» из-под Кремля. Ему не верили.

У Зеркала Льда в Каменных Артериях было тихо. Эльвира положила Ключи на черный лед. Они медленно погрузились, оставив два мерцающих отражения. «Они дома», – прошептала Эльвира. «Искру Правды» она оставила себе.

Эльвира уволилась из «Чертовой Дюжины». Глеб и Леонид открыли «Агентство нестандартных решений». Мамай числился соучредителем с окладом в лососе. Вечером они сидели на кухне у Леонида. На столе – скромный ужин и банка икры «для боевого духа». Мамай мурлыкал на коленях у Эльвиры.

«За отсутствие апокалипсиса!» – поднял тост Глеб. «И чтоб следующий был после выплаты кредита за сейф!» – добавил Леонид. Эльвира улыбнулась, гладя Мая: «За тишину». Кот открыл один глаз: «И за лосося. Не забывайте». За окном падал снег, укутывая обычную, не подозревающую ни о чем Москву.