Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 13. Рынок и странный мальчик

ГЛАВА 13. Рынок и странный мальчик

После истории о «неправильной» магии хлеб стал казаться мне пеплом. Я доела его механически, запивая остатками бульона, но вкуса уже не чувствовала. Голод был удовлетворён, но внутри поселилось тяжёлое, сосущее чувство, куда более неприятное.

Тота, видя мое состояние, предложила «пройтись развеяться» и посмотреть, нельзя ли выгоднее продать оставшуюся часть пижамы — куртку. Мы снова влились в поток рынка. Я шла, укутавшись в плед-пончо, в своих новых (старых) грубых ботинках, и ощущала себя микроскопическим вирусом, занесённым в огромный, незнакомый организм. Всё вокруг было чужим, живущим по своим, непонятным и часто жестоким законам.

Я замечала теперь детали, которых раньше не видела. Как прислужник Луминархам (я догадалась по слишком чистой, яркой одежде и надменному взгляду) проходил через толпу, и люди расступались перед ним, опуская глаза. Как мальчишка-разносчик случайно задел одного из таких, и тот, не глядя, щелчком пальцев отшвырнул его в сторону, будто отогнал назойливую муху. Мальчишка упал, рассыпав свои пирожки, и быстро, молча, стал их собирать, стараясь не попадаться больше на глаза.

А ещё я видела детей. Не таких, как этот разносчик, а других. Сидящих в тени, закутанных в лохмотья, с пустыми глазами. Или снующих между лотками с ловкостью и осторожностью диких зверьков. На некоторых были странные отметины — бледные шрамы на запястьях, тусклые металлические браслеты. Тота заметила мой взгляд и тихо сказала: «Подавление. Чтобы магия не проявлялась».

Мне стало физически плохо. Я отвернулась, уткнувшись носом в шершавую ткань пледа. Мне нужно было сосредоточиться на чём-то практичном. На продаже куртки. На поиске информации о порталах. На чём угодно, только не на этом.

Мы подошли к ряду, где торговали одеждой попрочнее — плащами, накидками, рабочей робой. Я уже собиралась выбрать самого добродушного на вид торговца, как вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд.

Я обернулась. Неподалёку, прислонившись к стене дома, стоял мальчик. Лет двенадцати, не больше. Худой, бледный, в простой, но чистой рубахе и поношенных штанах. Волосы тёмные, глаза — слишком большие и внимательные для его возраста. Он смотрел на меня не как все — не с безразличием, не с подозрением, не с жалостью. Он смотрел с… интересом. И с лёгким замешательством. Как будто видел что-то знакомое, но не мог понять что именно.

Наши взгляды встретились. Он не отвёл глаз. И вдруг… мне в голову пришла чёткая, ясная мысль, которая явно не была моей: *«Она не отсюда. И она очень напугана. Нужно помочь»*.

Я моргнула, ошеломлённая. Мысль была такой отчётливой, будто кто-то прошептал её прямо в ухо. Но никто не шептал. Только мальчик смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде извинения.

Он оттолкнулся от стены и медленно, не спеша, направился ко мне. Тота, почуяв незнакомца, встала между нами, издав тихое предупреждающее рычание. Но мальчик остановился в двух шагах и поднял ладони, показывая, что безоружен.

— Извини, — тихо сказал он. Его голос был мягким, без наглости уличного ребёнка. — Я не хотел пугать. Просто… ты выглядишь потерянной. И у тебя странные вещи.

Он кивнул на мою пижамную куртку, которую я несла в руках. На груди улыбался последний уцелевший енот.

Я осторожно кашлянула, стараясь взять себя в руки. Мысль в голове уже растворилась, оставив лишь странное ощущение.
— Они… с Севера, — выдавила я заученную фразу.
Мальчик слабо улыбнулся. Улыбка у него была печальной.
— С Севера, где шьют пуговицы в виде цветочков и пришивают бирки с надписями на непонятном языке? — он указал взглядом на этикетку у меня на вороте, которую я сама не заметила. На ней красовалась надпись «Cotton 100%» и значок стирки.

Чёрт. Проклятая фабричная маркировка. Я почувствовала, как по щекам разливается жар.

Мальчик увидел моё замешательство и поспешил добавить:
— Не волнуйся. Я никому не скажу. У меня… — он немного помолчал, выбирая слова, — …у меня тоже есть секреты. Меня зовут Марк. Я могу помочь тебе продать это. Выручить больше, чем тебе предложат эти жулики. — Он кивнул на ряд торговцев.

— Почему ты хочешь помочь? — спросила я прямо, всё ещё не доверяя. Бесплатный сыр, и всё такое.
— Потому что… потому что ты не выглядишь жуликом. А я устал от них. И ещё… — он потупил взгляд, — …мне показалось, ты можешь понять. Что значит быть… другим.

В его голосе прозвучала такая щемящая тоска, что у меня сжалось сердце. Это не была уловка. Этот мальчик, Марк, был одинок. И в его одиночестве я узнала что-то знакомое.

Тота, наблюдая за этим диалогом, перестала рычать. Она обнюхала воздух вокруг Марка и странно на него посмотрела.
— С тобой всё в порядке? — спросила она его прямым текстом. — От тебя странно пахнет. Мыслями.

Марк вздрогнул и посмотрел на собаку с настоящим ужасом.
— Ты… ты говоришь?
— А ты читаешь мысли? — парировала Тота, и в её голосе прозвучало нечто вроде профессионального интереса.
Марк побледнел ещё сильнее и кивнул, почти незаметно.

Вот оно. «Неправильная» магия. Магия, за которую выгоняют из дома. И он предложил помощь. Рискуя быть узнанным.

Я посмотрела на его испуганное лицо, на его честные глаза. На Тоту, которая уже перестала видеть в нём угрозу. У меня не было причин доверять ему. Но и причин не доверять — тоже. Кроме одной: в этом мире я была совершенно одна. И сейчас мне протянули руку. Пусть и руку странного мальчика, умеющего влезать в головы.

— Хорошо, Марк, — сказала я, и мои слова прозвучали твёрже, чем я чувствовала себя. — Помоги. Как ты это собираешься сделать?

Он выдохнул с облегчением, и в его глазах вспыхнула искорка надежды.
— Дай мне один предмет. Самый необычный. Если есть.

Я полезла в карман пижамных штанин (той самой оторванной штанины, что была у меня) и нашла там смятый фантик от «Рот Фронта». Марк взял его бережно, как святыню, и посмотрел на меня.
— Иди к тому лотку, — он указал на торговца дорогими безделушками и тканями, того самого, что сидел чуть в стороне и выглядел побогаче. — Просто покажи куртку. А я… я помогу.