Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 15. Первый капитал

ГЛАВА 15. Первый капитал

Обладательница пяти золотых монет — это звучало солидно. На деле я чувствовала себя ребёнком, который нашёл папин кошелёк и теперь боится, что его в любой момент поймают за руку. Монеты жгли карман. Буквально. Они были тёплыми, как живые, и тяжёлыми, как чувство вины за обман несчастного, хоть и жуликоватого, торговца.

Но Тота и Марк не дали мне утонуть в угрызениях совести. Они взяли ситуацию под контроль с эффективностью преступного синдиката. Точнее, Тота была мозгом, Марк — «психотронным оружием», а я — неуклюжим курьером с наивными глазами, который должен был отвлекать внимание.

Первым делом — еда. Не на один день. Надо было закупиться так, чтобы не маячить на рынке каждый день и не вызывать лишних вопросов. Марк повёл нас к дальним рядам, где торговали зерном, мукой, сушёным мясом и прочими базовыми продуктами. Здесь было меньше пафоса и больше практичности. Запах был густой, сытный: зерно, специи, копчёности.

— Тут главное — не выглядеть голодным, — прошептал мне Марк, пока мы пробирались между мешками. — И не показывать золото. Расплачивайся медяками, которые вы выменяли за твои тапки.

Медяков было немного, но они были «чистыми», не связанными с аферой. Я старалась изобразить из себя практичную девушку с небольшой, но постоянной покупательной способностью — например, служанку из небогатого, но порядочного дома. Тота, сидя у моих ног, добавляла образу достоверности: где-ж-это-видано, чтобы благородная дама таскала с собой дворняжку.

Мы купили мешочек овсяной крупы (дешево и сытно), связку сушёных грибов (Марк утверждал, что они волшебные и очень питательные), кусок копчёной колбасы из мяса неведомого зверя, твёрдый, как камень, сыр, пару луковиц и мешочек соли. Всё это уместилось в большой холщовой сумке, которую я тоже купила — без неё было не обойтись.

Когда медяки кончились, настал черёд золота. Но не всего. Марк настоял на том, чтобы мы купили «инвестицию в будущее» — маленький, но острый складной нож в кожаных ножнах и крепкий посох из тёмного дерева. «Для защиты и чтобы выглядеть как путница, а не как потерявшаяся овечка», — объяснил он.

Потом пришла очередь одежды. Моя пижама ушла в историю, остались только грубые штаны и новая рубаха из неотбеленного льна, купленные утром. Плед я не продавала — он был моим талисманом. Но мне нужна была практичная верхняя одежда. На выручку снова пришёл Марк.

Мы нашли лоскутницу — старушку, торговавшую всем подряд: от заплаток до поношенных плащей. Марк, стоя поодаль, направил на неё свой «убеждающий луч». Старушка, ворчавшая что-то про «молодёжь, которая только и знает, что шататься», вдруг посмотрела на меня с материнской нежностью.

— Ох, дитятко, да ты вся замёрзла, — затараторила она. — И плащик-то на тебе совсем лёгкий. Погоди, у меня есть кое-что… — она полезла под прилавок и вытащила добротный, немного поношенный, но крепкий плащ из плотной шерсти, тёмно-серого, немаркого цвета. — Вот, носи на здоровье. И шапку возьми, свяжу тебе.

Мы расплатились несколькими медяками (реальная цена была выше, но старушка под влиянием Марка радостно согласилась) и ушли, обогащённые не только вещами, но и парой вязаных носков «в подарок».

— Ты не слишком злоупотребляешь? — спросила я Марка, когда мы отошли подальше. — Ей же плохо потом может стать, когда действие твоей магии пройдёт.

Он пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень.
— Она протрезвеет и подумает, что просто проявила доброту. Так часто бывает. Люди потом сами придумывают себе оправдания. И… — он понизил голос, — …она на самом деле добрая. Просто жизнь такая. Я просто… помог ей это вспомнить.

Это было уже не внушение, а какая-то странная терапия. Но спорить я не стала.

Когда основные покупки были сделаны, у нас ещё оставалось две золотые монеты и приличная горсть медяков. Я чувствовала себя Рокфеллером после удачной сделки. Голодная, оборванная Рокфеллер в грубых ботинках, но всё же.

Мы устроили небольшой пир в том же тенистом углу, где завтракали. Я разломила свежую лепёшку (купленную уже на «честные» медяки), натёрла её кусочком сыра и положила сверху ломтик колбасы. Это был самый роскошный обед в моей жизни. Даже сушёные грибы, размоченные в воде из фляги (ещё одна покупка), казались деликатесом.

Тота с наслаждением грызла свою долю колбасы, причмокивая.
— Неплохо развернулись, — одобрила она, облизываясь. — Теперь ты не просто магический мусор. Ты магический мусор с капиталом.

— Спасибо, польщена, — сухо ответила я, но не могла сдержать улыбки. Было приятно осознавать, что в кармане лежит не только еда на несколько дней, но и инструменты, и тёплая одежда. Это давало не иллюзорное, а вполне осязаемое чувство безопасности.

— Так, — сказал Марк, доев свою порцию. — С едой и базовым снаряжением разобрались. Теперь про информацию. Я знаю одного человека. Он… собирает диковинки. И знает много о порталах. Он живёт на краю города, ближе к стене. Но он не любит посетителей. И расплачивается он не за деньги, а за услуги или за редкие вещи.

— Какие вещи? — насторожилась я.
— Странные. Не наши. Как твой фантик. Или… истории. Правдивые истории о других мирах. Он коллекционирует знания. И, — Марк посмотрел на меня серьёзно, — он очень опасен, если его обмануть. Он не Луминарх, но его магия… старая. И непонятная. Его все боятся.

Отличный тип. Именно такого контакта мне не хватало. Но выбора, как всегда, не было.

— А услуги? Какие услуги он может попросить?
Марк пожал плечами.
— Кто знает. Найти какую-то траву. Передать послание. Украсть свиток из городского архива… Всё, что угодно. Он эксцентричный.

Я вздохнула, смотря на остатки своего «пира». День начался с продажи пижамы, продолжился обманом торговца и покупкой колбасы, а закончится, возможно, встречей с местным магом-отшельником, пахнущим безумием и старыми книгами. Стандартный вторник.

— Хорошо, — сказала я, поднимаясь и отряхивая крошки. — Ведёшь. Но если он попросит принести ему сердце дракона или что-то в этом роде, я сразу сдаюсь. У меня аллергия на героизм. И на драконов, предполагаю, тоже.