Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 16. Тайна Марка

ГЛАВА 16. Тайна Марка

Путь к отшельнику, как выяснилось, был неблизким. И пока мы шли, петляя по узким, всё более пустынным улочкам, я наконец-то смогла рассмотреть Марка без спешки и паники. Он шёл чуть впереди, но постоянно оглядывался, проверяя, не отстала ли я. Его походка была лёгкой, но в ней чувствовалась какая-то зажатость, будто он привык постоянно быть настороже. И он слишком часто трогал свои виски, как будто у него болела голова.

— Марк, — осторожно начала я, подстраиваясь под его шаг. — Твоя магия… как это работает? Ты слышишь все мысли вокруг?

Он вздрогнул, как будто я ткнула его чем-то острым. Тота, плелась сзади, навострила уши.

— Не… не все, — тихо ответил он, не глядя на меня. — Только те, что на поверхности. Сильные эмоции. Страх, голод, жадность… их проще всего. Или если человек сосредоточен на одной мысли. А чтобы внушить что-то… — он замолчал.

— Это трудно? — спросила я, стараясь, чтобы в моём голосе звучало не любопытство, а участие. Как на приёме у психолога. Только психологом была я, а пациентом — мальчик-телепат в чужом мире.

— Иногда. Если человек уверен в чём-то. Как тот торговец с курткой. Он был уверен, что это хлам. Пришлось… немного надавить. — Марк снова потер виски. — После этого голова болит. И чувствую себя… грязным.

Последнее слово он прошептал так тихо, что я еле расслышала.

— Почему грязным? Ты же нам помог.

Он резко обернулся ко мне, и в его глазах, обычно таких спокойных, вспыхнул огонёк настоящей боли.

— Потому что это неправильно! — вырвалось у него. — Влезать в чужую голову, менять чьи-то мысли… это же ужасно! Это как… как украсть у человека его самого! Его выбор!

Он говорил с такой страстью, что я остановилась. Тота присела рядом, наблюдая.

— Меня выгнали из дома, когда это проявилось, — продолжил Марк, уже спокойнее, но с той же горечью. — Мама плакала, папа сказал, что я не его сын. Что во мне говорит демон. И… и я сам тогда так думал. Я слышал, как они думали об этом. Их страх. Их отвращение. Это… это было хуже, чем если бы они просто сказали это вслух.

Мне стало плохо. Я представила себе маленького Марка, который вдруг начинает слышать, как самые близкие люди боятся его, ненавидят ту часть, которую нельзя вылечить или спрятать.

— Ты не демон, Марк, — твёрдо сказала я, хотя сама ещё не до конца в это верила. Всё-таки, читать мысли — это не шутки. — Ты просто… другой. Как я, только в другом месте.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде появилась тень надежды.
— Ты так думаешь?
— Я так знаю, — ответила я, вспоминая лекции по психиатрии. — На моём… на моём Севере есть люди с особенностями. Одни слишком громко думают, другие видят то, чего нет… их не выгоняют. Им помогают. Или хотя бы не трогают.

Я, конечно, приукрашивала. Но не сильно. По сравнению с законами Люрминарии, наш мир казался образцом гуманизма.

— А ты… — я осторожно продолжила. — Ты пользуешься своей магией, чтобы выжить?
Он кивнул, потупив взгляд.
— Иногда. Чтобы узнать, не опасен ли человек. Или чтобы выменять еду у того, кто мог бы и не дать. Но я стараюсь… как можно меньше. Только чтобы не умереть с голоду. И никогда — чтобы сделать кому-то больно. Даже если они… — он не договорил, но было ясно, что имел в виду тех, кто его обижал.

Вот он, внутренний конфликт в полный рост. Ребёнок с силой, которую он считает проклятием, использующий её только для базового выживания и ненавидящий себя за это. Прямо случай для учебника. Только здесь не было учебника. Была только я, собака и опасный путь к чудаковатому магу.

— Знаешь, Марк, — сказала я, снова начиная двигаться. — У нас есть поговорка: «На войне все средства хороши». А здесь, похоже, идёт война. Война за кусок хлеба и за право просто существовать. Ты не делаешь людям зла. Ты выживаешь. И помог выжить мне. С моей точки зрения, это не делает тебя плохим. Это делает тебя… союзником.

Он шёл молча, обдумывая мои слова. Потом тихо спросил:
— А тебе не страшно? Рядом со мной? Ведь я могу… залезть в твою голову.

Я честно задумалась. Боялась ли я? Да, немного. Мысль о том, что кто-то может слышать твой внутренний монолог, видеть твои страхи и глупые мысли, была пугающей. Но глядя на этого застенчивого, измученного чувством вины мальчика, мой страх таял.

— Знаешь, в моей голове сейчас в основном крутятся мысли вроде «ох, как болят ноги», «интересно, что это за здание» и «надеюсь, этот отшельник не окажется людоедом», — сказала я с лёгкой улыбкой. — Думаю, тебе будет скучно. А если и найдёшь что-то интересное… ну что ж. Мне нечего стыдиться. Ну, кроме того, что я согласилась на предложение сияющего психопата. Но это уже сделано.

Марк впервые за всё время рассмеялся. Тихим, но искренним смехом. Это был хороший звук.
— Спасибо, Эля, — сказал он просто.
— Не за что, — отмахнулась я. — Просто факты. Ну что, ещё далеко до твоего коллекционера?

— Уже близко, — кивнул Марк, и его лицо снова стало сосредоточенным. — И помни: говори правду. Он почувствует ложь. У него на это своё чутьё. Не магическое. Просто он старый и много видел.

— Поняла, — вздохнула я, пожимая посох поудобнее. — Правду и только правду. «Здравствуйте, я из другого мира, меня пнули в портал, и теперь я ищу дорогу домой. Не подскажете? И не хотите ли фантик?»

Тота фыркнула у меня за спиной.
— С таким подходом он тебя или выгонит, или возьмёт в свою коллекцию. Как диковинный экспонат. Будь осторожнее.

Я кивнула, стараясь собрать остатки храбрости. Впереди, в конце узкой, заросшей бурьяном улочки, виднелся старый, полуразрушенный дом с единственным, тускло светящимся окном. Наше следующее приключение ждало за его дверью. И на этот раз у меня не было пижамы, чтобы её продать. Только правда. Какая бы горькая она ни была.