Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 18. Ночная вылазка

ГЛАВА 18. Ночная вылазка

План, родившийся в моей голове под аккомпанемент урчания сытого желудка, был настолько же прост, насколько и безумен. Сложность заключалась в том, что безумных частей в нём было больше, чем простых.

— Итак, — прошептала я, сидя в темноте подвала накануне вечером. Передо мной, в слабом свете светящегося мха, который Марк каким-то чудом раздобыл и прилепил к стене, лежала моя импровизированная карта, нарисованная углём на обрывке мешковины. — Площадь. Здесь портал. Согласно источнику, охрана усилена, но, вероятно, по ночам они всё равно менее внимательны. Нам нужно провести разведку.

— «Нам» — это кому? — спросила Тота, свернувшись калачиком на своём тряпье. — Ты собираешься тащить нас с собой на это самоубийство?
— Я не пойду, — тихо, но твёрдо сказал Марк. — Я… я не смогу. Если поймают… мою магию вычислят сразу. Меня отправят в каменоломни или на опыты.

В его голосе звучал такой животный страх, что спорить было невозможно. Я кивнула.

— Ты останешься здесь. Тота… — я посмотрела на собаку.
— Я пойду, — вздохнула она, не открывая глаз. — Кто-то же должен будет вытаскивать тебя за шиворот, когда ты напорешься на патруль. И нюх у меня лучше. Услышим или унюхаем опасность раньше.

Итак, команда была сформирована: отчаянная дурочка и циничная собака. Идеальный состав для ночной миссии в стиле «шпионского боевика для дошкольников».

Мы дождались глухой ночи. Точнее, того, что здесь считалось ночью. Магия, видимо, влияла и на небо — звёзды светили слишком ярко и цветно, а по горизонту иногда пробегали зелёные и синие сполохи, как северное сияние на стероидах. Это создавало странное, призрачное освещение, в котором тени двигались сами по себе.

Я надела свой тёмный плащ, завязала волосы, спрятав их под капюшон, и проверила нож на поясе — больше для самоуспокоения. Тота, чья шерсть в темноте почти не светилась, выглядела просто тёмным пятнышком у моих ног.

Мы выскользнули из подвала и, прижимаясь к стенам, поползли в сторону центра. Город ночью был не менее живым, но другим. Исчезли торговцы, праздношатающиеся, обычные горожане. Улицы принадлежали тёмным фигурам, быстро сновавшим из тени в тень, да редким патрулям стражников с теми самыми светящимися палками, которые теперь выглядели как жуткие синие факелы.

Мы двигались от укрытия к укрытию, замирая при каждом шорохе. Тота была бесценным гидом: она вела меня через какие-то внутренние дворы, заваленные хламом, по крышам низких сараев, через узкие щели между домами, о которых, казалось, знала только она. Я ползла, карабкалась, спотыкалась, и мой новый плащ быстро покрылся пылью и паутиной.

— Тише, — прошипела Тота, когда мы оказались в одном шаге от выхода на главную улицу, ведущую к площади. — Патруль.

Мы прижались к стене в глубокой нише. Мимо, не спеша, прошли двое стражников. Они не болтали, как те днём. Они шли молча, чётко оглядываясь по сторонам, их палки были наготове. От них веяло холодной, профессиональной опасностью. Это были не те лентяи. Это были солдаты на дежурстве.

Когда они скрылись за поворотом, я выдохнула.
— Их стало больше. И они серьёзные.
— А ты думала, они поставят там девочек с цветами? — проворчала Тота. — Пошли дальше. Осторожнее.

Последний переулок перед площадью был самым рискованным — узким, прямым и пустым. Мы проползли его на брюхе, и я в который раз благословила свою практичную, немаркую одежду.

Наконец, мы оказались у самого края площади. Я осторожно выглянула из-за угла последнего здания.

И замерла.

Площадь преобразилась. Золотой свет исчез, но его заменило холодное, голубовато-белое сияние, исходившее от десятков магических фонарей, расставленных по периметру. Они освещали пространство почти как днём, но без теней, делая всё плоским и нереальным.

И портал. Он по-прежнему висел в воздухе, но теперь казался больше и… оживлённее. Его поверхность медленно переливалась, как мыльный пузырь, готовый лопнуть. А вокруг него, в идеальном порядке, стояли стражники. Не двое. Не десять. Их было не меньше тридцати. Они стояли ровными шеренгами, образуя три кольца охраны. Внутреннее кольцо — в полных латах, с копьями и щитами, лица скрыты шлемами. Среднее — с теми самыми светящимися палками. Внешнее — с арбалетами, наведёнными не на портал, а на подступы к площади. Они не двигались. Не разговаривали. Они были как статуи, вырезанные из мрамора и стали.

Кроме них, на площади никого не было. Ни бродяг, ни случайных зевак. Её вычистили до блеска. Даже наша помойка, куда я приземлилась, исчезла. Всё было убрано, будто готовилось место для священного ритуала.

Я отшатнулась за угол, прислонившись спиной к холодному камню. Сердце бешено колотилось, но теперь уже не от страха, а от осознания полного, тотального провала.

— Тота, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло. — Это… это крепость. К нему не подойти. Ни днём, ни ночью. Ни притворившись бомжом, ни… ни как-то ещё.

Тота выглянула, посмотрела и тут же спряталась.
— Ага, — констатировала она с мрачным удовлетворением. — Я же говорила. Теперь веришь? Это не охрана. Это священный караул. Они будут стоять там, пока не умрут от старости или пока не появится тот, кого они ждут. А он, я тебе больше скажу, вряд ли появится. Потому что портал настроен на того, кто уже здесь. На тебя. Только они этого не знают.

Я закрыла глаза. Вся моя решимость, все планы о «просочиться», об «отвлечь» рассыпались в прах перед этой железной дисциплиной. Я представляла, как пытаюсь подойти — меня заметят за сто метров. Попытаюсь отвлечь — они даже не пошевелятся, а просто отправят кого-то из внешнего кольца разобраться. А я даже драться не умею. Только перевязывать раны.

— Значит, всё, — тихо сказала я. — Значит, старик был прав. Шансов ноль.

— Ноль, — безжалостно подтвердила Тота. — Теперь что? Будем возвращаться в подвал, и ты начнёшь новую жизнь в качестве торговки диковинными историями и фантиками?