Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 23. В гостях у Профессора

ГЛАВА 23. В гостях у Профессора

План с колёсным мастером провалился с треском, который был слышен, наверное, на другом конце города. Старик посмотрел на наши рисунки примитивной платформы, выслушал легенду про «сбор диковин» и вежливо отказался.

— Молодые вы очень для таких дел. И глаза честные. У честных спины ломают. Идите-ка лучше домой.

Мы ушли, понурив головы. Без платформы вся затея теряла смысл.

— Теперь что? — уныло спросила я.
— Есть ещё один вариант, — сказал Марк. — Но он… странный.
— Страннее всего предыдущего? — уточнила Тота.
— Да.

Он повёл нас в самую глубь трущоб, в район, который даже по местным меркам считался неблагополучным. И в подвале одного из таких домов жил тот, кого Марк назвал «Профессором».

— Он не настоящий профессор. Его так прозвали. Он знает всё. Или делает вид. У него есть инструменты. И материалы. И он помогает таким, как мы. За плату.

— Какую? — насторожилась я.
— Не деньгами. Знания. Услуги. Интересные истории.

Звучало знакомо. Мы спустились в подвал, который оказался обжитым: горели магические светильники, стояли верстаки, заваленные железным хламом и инструментами. Воздух пах металлом, маслом и озоном.

А в центре этого хаоса, в большом деревянном корыте, сидел… малыш. Лет трёх. Пухлый, с розовыми щёчками и огромными, совершенно взрослыми серыми глазами. Он был одет в грубую, но чистую рубашонку и ковырял пальцем в какой-то сложной металлической штуковине.

Мы замерли. Я искала глазами взрослого.
— Э-э… извините. Мы ищем Профессора.

Малыш в корыте поднял на нас взгляд.
— Я здесь, — произнёс он чистым, звонким голоском без детской картавости. — Марк. Тота. И новая. Эля, если не ошибаюсь. Входите, не загораживайте свет.

У меня отвисла челюсть. Тота фыркнула без удивления. Марк почтительно поклонился.

— Здравствуйте, Профессор. Нам нужна ваша помощь.
— Очевидно, — сказал малыш, откладывая штуковину. — Иначе не пришли. Планируете несанкционированное воздухоплавание с использованием диких левитирующих артефактов. Сомнительно, но потенциально осуществимо.

Я стояла, онемев. Этот карапуз говорил, будто проглотил учебники.

— Как вы… — начала я.
— Знаю? Марк думает очень громко. А вы бормочете планы вслух. Неэффективно. Теперь по существу. У меня есть материалы: доски, крепёж. Могу помочь с чертежом устойчивой гондолы. Но. Левики колете сами. Я не покидаю исследовательского пространства. И второе: вы берёте меня с собой.

Тишина. Я перевела взгляд с малыша на Марка, на Тоту.
— В-вас? Но вы же… маленький.

— Физически — да, — согласился Профессор. — Ментально — нет. Моё присутствие увеличит ваши шансы на успех на сорок три процента, примерно. Без меня, скорее всего, разобьётесь или выберете нестабильные камни.

Он говорил с ледяной уверенностью. Но мысль таскать по скалам младенца в корыте…

— Чем вы будете полезны в пути? — спросила Тота, обнюхивая воздух. — Кроме умных слов.
— Могу анализировать среду. Определять съедобные растения. Предсказывать погоду. И давать советы, которые вы проигнорируете, но это уже ваша проблема.

От его тона веяло безразличным превосходством. Он был пугающим.

— А почему вы хотите с нами? — спросила я. — У вас же тут… лаборатория.
— Лаборатория — это громко. Это подвал. Мне скучно. Ваша авантюра — уникальный полевой эксперимент. Наблюдение за группой социально неадаптированных индивидов в экстремальных условиях. Фасцинирующе. Кроме того, — он посмотрел прямо на меня, и его взгляд стал почти человеческим, — вы собираетесь к морю. А я никогда не видел море. В книгах читал. Хочу посмотреть.

Вот так. Самый здравый аргумент — скука и любопытство.

Я взглянула на Марка. Тот пожал плечами: «Он прав, мы без него разобьёмся». Тота вздохнула.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как жизнь превращается в фарс. — Договорились. Вы помогаете с платформой. Мы берём вас. Но… кто и как будет вас транспортировать? Это же неудобно.

Профессор махнул ручкой, как отмахиваются от назойливой мухи.
— Это второстепенная логистическая задача. Мы её решим методом итераций, когда появится транспортное средство. Сначала — средство. Потом — распределение полезной нагрузки. Теперь — ваши эскизы. И объясните, что за светящийся биологический образец в стеклянной таре. Его присутствие нарушает все известные мне таксономии.

Я медленно подошла к корыту, доставая смятые рисунки. Наш экипаж пополнился самым необычным членом. И теперь нам предстояло построить летающую корзину под руководством младенца-вундеркинда, который смотрел на мои каракули так, будто я принесла ему грязную тряпку.