Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 27. Тест-драйв

ГЛАВА 27. Тест-драйв

Пустырь оказался больше, чем казалось из сарая. И, что важнее, относительно ровным. Наша повозка плыла над пожухлой травой и редкими кустами, мягко покачиваясь, как лодка на слабых волнах. Я управляла шестом, отталкиваясь то от кочки, то от выступающего камня. Это было медленно, нелепо, но это был полёт. Вернее, парение. Но для нас, обитателей подвалов и грязных переулков, и это казалось чудом.

— Стабильность удовлетворительная, — констатировал Босс, выглядывая из своей сумки. — Отклонение от горизонтали не превышает двух градусов. Теперь тест на вертикаль. Марк, Эля — сместитесь оба к центру, насколько возможно.

Мы переползли, прижавшись спинами друг к другу в центре ящика. Повозка, облегчённая на краях, слегка приподнялась, выравниваясь.
— Теперь, Эля, попробуй оттолкнуться шестом от земли не вперёд, а вниз, под углом. Как будто отталкиваешься от дна бассейна, чтобы всплыть.

Я послушалась, упёрлась концом шеста в землю и нажала изо всех сил. Произошло нечто удивительное. Повозка не поехала вперёд. Она… вздохнула. Слегка, почти неощутимо, дрогнула и плавно, как воздушный шарик, набрала ещё сантиметров тридцать высоты. Теперь мы парили почти в метре от земли!

— Получается! — закричал Марк, хватая меня за рукав.
— Тише! — зашипел Босс. — Не создавайте резких движений. Да, получается. Левики реагируют на вертикальную составляющую приложенной силы, увеличивая подъём. Примитивно, но работает. Теперь попробуйте обратное — сместите вес на один борт. Медленно!

Мы оба перевалились на левый борт. Повозка, послушная, накренилась градусов на десять и начала медленно, по дуге, поворачивать влево.

— Ура! — не удержалась я. — У неё есть рулевое управление! Это ж надо!
— Это элементарная физика, — парировал Босс, но я заметила, как уголки его пухлых губ дрогнули в подобии улыбки. — Смещение центра тяжести. Грубо, но для наших целей достаточно. Теперь главный тест — посадка.

Посадка оказалась самым страшным. Мы пыхтели, переминаясь, командуя друг другу «Левее!», «Сейчас перевесим!». В итоге приземлились с лёгким ударом, от которого все мы подпрыгнули, а банка с Аури звонко булькнула.

— Посадка… грубовата, — сказал Босс. — Но обшивка цела. Аппарат признаётся условно годным.

Мы сидели в своём ящике и не могли сдержать улыбок. Даже Тота виляла хвостом.
— Значит, мы сможем лететь? — спросил Марк.
— Сможем, — подтвердил Босс. — Но не сразу. Нужно освоить управление. На это минимум день-два. И, — он посмотрел на наши тощие сумки, — необходимо пополнить запасы. У нас осталось три золотые монеты. Этого хватит на скудный паёк на неделю, если не растягивать. Но никакого запаса на непредвиденное.

Три монеты. Нас было четверо (пятеро, считая Аури, которая, впрочем, довольствовалась водой). Надо было растянуть на долгую дорогу через неизвестные земли. Головная боль вернулась, но теперь она была другого свойства — не «как выжить», а «как выжить в полёте».

— Ладно, — сказала я, вылезая из повозки. — План на сегодня: тренировки. Завтра — последний поход на рынок. Потратим всё, что есть, с умом. Купим самое дешёвое, самое калорийное и самое нескоропортящееся, что найдём. А послезавтра… — я посмотрела на восток, где где-то далеко было море, — …стартуем.

— Согласен, — кивнул Марк.
— Приступаю к составлению оптимального рациона на основе предполагаемой калорийности и стоимости местных продуктов, — тут же отозвался Босс.
— А я буду следить, чтобы нас, пока мы тут летаем, не ограбили те, кто увидит наши последние монеты, — вздохнула Тота.

Мы снова залезли в повозку. Теперь уже с деловым азартом. Я взяла шест, Марк приготовился смещать вес. Босс отдавал команды: «Плавный набор высоты до двух метров. Удержание курса на тот дуб».

И наше корыто, послушно вздыхая, поплыло над пустырём. Мы учились летать на нашем самодельном «бюджетном звездолёте», финансируемом тремя золотыми монетами. Это было одновременно и смешно, и страшно, и невероятно волнующе. По крайней мере, теперь мы падали не вниз, а вперёд. Или, по крайней мере, надеялись на это.