Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 35. Сбор грибов с энциклопедией

ГЛАВА 35. Сбор грибов с энциклопедией

Первый день полёта над лесом выдался на удивление… мирным. После пары часов пути по «воздушному коридору контрабандистов» (от которого, кроме особенно густых крон деревьев по бокам, мы ничего не заметили), мы нашли ещё один чистый ручей, пополнили запасы воды для Аури и для себя и решили сделать первую серьёзную остановку. Не только чтобы отдохнуть, но и чтобы пополнить скудные продовольственные запасы.

Мы приземлились на краю огромной, залитой солнцем поляны, усеянной цветами и… грибами. Грибы росли повсюду: под деревьями, на пнях, прямо на поляне — самых разных форм, размеров и цветов. Некоторые выглядели вполне съедобно, другие — как будто сошли с обложки учебника по токсикологии под названием «Не ешь меня, дурак».

— Отлично, — сказала я, вылезая из повозки и разминая затекшие ноги. — Грибы. Это же еда. Белковая. Надо набрать.
— Стойте! — гаркнул Малыш, которого мы сняли с его «люльки» и поставили на плед. — Прежде чем что-то класть в рот, давайте я проведу инспекцию. Грибы в этих лесах — это вам не простые опята. Это сложная магическая биоценозная система с элементами мимикрии и агрессивной защиты.

Он повернулся, уселся поудобнее и начал, указывая пальцем:
— Вон те, лиловые с жёлтыми крапинками. «Смеющийся моховик». Съедобен, но вызывает беспричинный смех в течение часа после употребления. Непрактично, если нужно незаметно прокрадываться мимо чего-либо.
— А эти, коричневые, похожие на обычные? — спросил Марк.
— «Каменная поганка». Не ядовита, но через два часа после еды превращает ваш желудок в подобие бетонного блока. Очень сытно, но потом три дня не пошевелишься. Следующие — «звёздные сыроежки». — Он указал на красивые белые грибы с серебристыми прожилками. — Съедобны и даже полезны, светятся в темноте первые сутки после сбора. Могут выдать ваше местоположение, но зато ночнику не нужны.
— О, а эти синие, как из сказки! — воскликнула я, увидев нечто, похожее на ярко-синие сморчки.
— «Лазоревый обманщик», — безжалостно констатировал Малыш. — Вызывает яркие галлюцинации, что вы — птица. Часто приводит к попыткам взлететь с высоких мест. Результаты печальны.

Мы ходили за ним по пятам, как послушные студенты на практическом занятии по «Выживанию в волшебном лесу для чайников». Он был ходячей, болтающей энциклопедией, и его знания спасли нас от множества глупых ошибок. В конце концов, мы собрали приличную корзину (её роль исполнила моя сумка) вполне безопасных и даже вкусных, по его словам, грибов: «солнечных шампиньонов» (жёлтых, пахнущих укропом), «древесных устриц» (растущих на старых дубах и действительно напоминающих по вкусу морепродукты) и «серебристых волнушек», которые, как уверял Малыш, после готовки приобретают «лёгкий ореховый аромат с нотками дикой малины».

— Как ты всё это знаешь? — спросила я, пока мы раскладывали добычу сушиться на солнце на расстеленном плаще.
— Когда ты один и не можешь далеко уйти, твой мир сужается до поляны, — философски ответил он. — Ты начинаешь изучать каждый листок, каждый муравейник. Сначала из скуки. Потом из любопытства. А потом понимаешь, что это знание может спасти тебе жизнь. Я пробовал на вкус всё, что не убегало и не кусалось в ответ. Некоторые вещи — только один раз.

Пока мы занимались грибами, Тота, по своему обыкновению, патрулировала периметр, а Босс (оставленный караулить повозку) занимался «анализом структурной целостности узлов крепления после первого этапа полёта». Марк помогал мне, но время от времени замирал, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Что-то не так? — спросила я.
— Нет… просто… много мыслей вокруг. Лесные звери. Они не боятся нас. Скорее, любопытствуют. И… — он нахмурился, — …где-то недалеко есть ещё люди. Не злые. Но осторожные. Очень хорошо прячутся.

Это было тревожно, но не критично. Главное, что они были «не злые».

К вечеру, когда первые грибы уже подвялились на солнце, мы устроили скромный ужин. Разожгли маленький, аккуратный костёр (под чутким руководством Малыша, который указал на особый вид сухого мха, дающего мало дыма), и я, используя навыки походной кухни, которые почерпнула из студенческих вылазок, сварила грибную похлёбку. За неимением соли, мы добавили размятые ягоды, которые нашла Тота (предварительно одобренные Малышом). Получилось… съедобно. Даже почти вкусно. Тёплая, дымная, с непривычным, но приятным лесным ароматом.

Мы ели, сидя вокруг костра, и слушали, как Малыш рассказывал о повадках местных фазовых лисиц, которые могли проходить сквозь деревья, и о том, почему нельзя свистеть после заката в этих лесах («это привлекает Странников Тумана, а с ними лучше не встречаться»).

Я смотрела на эту картину: костёр, лес, моя странная команда, уплетающая грибную похлёбку. Мы были грязные, уставшие, летели в неизвестность на ящике. Но в этот момент мы были сыты, в относительной безопасности и вместе. И это было больше, чем я могла ожидать, когда лежала с температурой в своей квартире и мечтала просто выздороветь.

— Завтра, — сказала я, допивая последние ложки из своей миски-скорлупы от тыквы, — продолжаем путь. Пора двигаться дальше. У нас есть рыба-мечта, двое младенцев-учёных, пёс-оборотень, мальчик-телепат и капитан без понятия о навигации. Что может пойти не так?

— Перечисление займёт весь остаток вечера, — сухо заметил Босс.
— Поэтому лучше спать, — заключила я. — Кто первый на дежурство?

Так закончился наш первый день в диком лесу. Мы не разбились, не отравились и даже нашли еду. Учитывая наши стартовые условия, это можно было считать оглушительным успехом. И, как говорил Малыш, глядя на затухающие угли костра: «Главное — не терять бдительность. И аппетит. Остальное приложится».