Эля не в стране Оз или приют в повозке

ГЛАВА 36. Торговля в Городе Первых Продаж

ГЛАВА 36. Торговля в Городе Первых Продаж

Неделя полётов над лесом пролетела в режиме «кочевой академии выживания с элементами цирка». Мы научились определять съедобные коренья (благодаря Малышу), предсказывать дождь по поведению стрекоз (благодаря Тоте) и даже слегка улучшили управление повозкой, освоив сложный манёвр «крен-толчок» для облёта особо густых деревьев. Босс вёл бортовой журнал, куда скрупулёзно записывал все наши достижения и провалы, а Аури в банке радовалась каждой свежей порции родниковой воды и периодически напевала морские песни, от которых на стекле выступала радужная плёнка.

Но запасы нашей дешёвой крупы и «подошвенного» мяса таяли на глазах. Нужна была серьёзная закупка. И, по словам Малыша, впереди, у слияния двух рек, был город. Не большой и пафосный, а проходной, торговый. Город, куда свозили товары со всего региона и где можно было продать что угодно и купить что угодно, не задавая лишних вопросов. Идеальное место для нас.

Мы приземлились в паре километров от городских стен, в небольшой роще, и устроили военный совет.
— В город идём малым составом, — объявила я. — Я и Марк. Тота, ты остаёшься с Боссом и Малышом охранять повозку и Аури.
— Протестую, — немедленно заявил Босс. — Мои аналитические способности будут полезны при оценке рыночной конъюнктуры.
— Ты привлекаешь внимание, — парировала я. — Два младенца с не по годам развитым интеллектом — это уже не странность, а цирк-аттракцион. Оставайся.
— Согласен с капитаном, — неожиданно поддержал меня Малыш. — Кроме того, я хочу изучить структурные колебания левиков в состоянии покоя. Интересные данные намечаются.

Тота лишь фыркнула — ей в город с его шумом и толпами и не хотелось.
— Берите мои сушёные грибы, — сказал Малыш, указывая на аккуратные связки, которые мы заготовили. — «Солнечные шампиньоны» и «древесные устрицы» здесь должны цениться. Особенно у алхимиков и гурманов.

Мы с Марком, нарядившись в свою самую неброскую одежду и прихватив мешок с грибами, отправились в город. Название у него было непроизносимое, но местные звали его просто — Перекрёсток.

Город оказался шумным, грязным и невероятно живым. Здесь не было пафосных прислужников Луминархов в сияющих одеждах — в основном трудились и торговали крепкие, небогатые, но деловитые люди. Воздух гудел от сотен голосов, ржания лошадей, скрипа телег и… магии. Но не той, вычурной, а прикладной: кузнец подправлял форму раскалённого металла жестом руки, торговец овощами заставлял свою зелень чуть подрагивать, демонстрируя свежесть, а у лотка с амулетами висело облачко ароматного дыма, меняющее цвет в зависимости от настроения покупателя.

Мы нашли алхимический ряд. Запах был ошеломительный: травы, специи, химикаты, мазь и что-то горькое. Марк, слегка побледнев от этого коктейля, шепнул:
— Тут есть один… честный, наверное. Его мысли в основном о правильных пропорциях и о том, как бы не отравить клиента.

Мы подошли к лотку, за которым сидел сухопарый мужчина с глазами-щелочками и руками, испачканными в разноцветных порошках. Он оценивающе посмотрел на нас.
— Молодые, новенькие? Что продаёте?
— Грибы, — сказала я, развязывая мешок. — Специальные. С лесных урочищ. — Я выложила перед ним образцы.

Алхимик взял в руки солнечный шампиньон, понюхал, слегка надломил шляпку и посмотрел на срез.
— Хм… «Солнечник». Качество хорошее, сушка правильная. Для тонизирующих отваров и осветляющих порошков подойдёт. А это… — он потрога́л древесную устрицу, — …«Древесный моллюск». Редкость. Для усиления зелий связи с природными духами. Сколько?

Мы поторговались. Я старалась изображать уверенность, а Марк, стоя сзади, время от времени посылал тихие мысли вроде «цена справедливая» или «они того стоят». В конце концов, мы выторговали за весь мешок три серебряные монеты и десяток медяков — целое состояние по нашим меркам!

Ободрённые успехом, мы отправились закупать провизию. Теперь уже не на последние гроши, а с чувством, что мы — успешные предприниматели. Мы купили большой мешок зерновых лепёшек (дешево и сытно), связку вяленого мяса уже более-менее съедобного вида, сушёных фруктов, соли (роскошь!) и даже небольшой бочонок кислого молока, которое, как уверял торговец, «не прокисает ещё неделю».

— Надо бы что-нибудь… не только для желудка, — задумчиво сказал Марк, когда мы, нагруженные покупками, уже собирались уходить. — Для защиты. Не оружие, а… что-то полезное.

Мы нашли лоток со всякой всячиной: ножи, кресала, фляги, мотки верёвки. И там, среди прочего, лежали две странные вещицы: небольшая, но очень яркая линза в медной оправе и компактный, складной подзорная труба из тусклой латуни.
— Это что? — спросила я торговца.
— Лупа — для травников, чтобы жилки на листьях разглядывать. Труба — для путников, чтоб даль глядеть. Берите, дешево отдам. Никому не нужны.

Идея пришла мгновенно. Лупа — Боссу, для его «исследований». Труба — нам, для разведки с воздуха. Мы без особого торга приобрели и то, и другое, потратив несколько медяков.

Возвращались мы уже под вечер, усталые, но довольные. Груз тяжёлый, но на душе — легко. У нас были деньги, еда и даже инструменты. Мы не просто выживали — мы начали обустраивать своё путешествие.

— Думаешь, они там не заскучали? — спросил Марк, продираясь со своей ношей через кусты к нашей роще.
— Босс наверняка составил за это время трактат о влиянии фазы луны на левитацию камней, Малыш разложил по косточкам окрестную флору, Тота уснула, а Аури… Аури просто булькает, — предположила я.

Мы вышли на поляну. Повозка стояла на месте. Тота, действительно, спала, свернувшись калачиком под одним из колёс (которые, впрочем, уже не касались земли). Босс и Малыш сидели рядом и… ожесточённо спорили о чём-то, тыкая друг в друга пальцами (Малыш) и сурово хмуря брови (Босс).

— …аргумент о приоритете эмпирических данных над умозрительными конструкциями несостоятелен в условиях нестабильного магического фона!
— А я тебе говорю, что твоя «стабильность» — это статистическая погрешность! Видишь этот ритмичный всплеск? Это же очевидно!