Эля не в стране Оз или приют в повозке

Глава 37: Ночлег в лесу

Глава 37: Ночлег в лесу

Ужин в тот вечер был не просто ужином, а торжественным актом. Лепешки из свежего зерна пахли не просто съедобно, а с нотками почти что кулинарного мастерства. Вяленое мясо уже не приходилось жевать как подошву сапога с усилиями, а кислое молоко в бочонке вызвало настоящий фурор.

— Это называется гигиена, — заявила я, расставляя перед всеми деревянные чашки, купленные на рынке. Тота, в человечьем обличье и закутанная в плащ, тут же потянулась лазить в бочонок прямо рукой. — Эй, эй! Руки прочь! Микробы!
— Микро… что? — насторожилась Тота, отдергивая конечность, как от раскаленного железа.
— Невидимые твари, которые вызывают несварение, сыпь и прочие прелести, — пояснила я, зачерпывая молоко общей ложкой. — Поэтому — у каждого своя посуда, и руки мыть перед едой. Это правило номер один в медицинской бригаде «Повозка-на-левиках».
— Твое антропоцентричное зацикливание на гигиене игнорирует факт, что собачий организм, — начал было Босс, глядя на Тоту, но я его прервала.
— Она сейчас в форме девочки, у которой, я уверена, тоже есть желудок и кишечник, подверженные инфекциям. Все моют. Все.

Последовало коллективное бурчание. Марк бурчал, потому что был воспитанным и мыл руки и так. Тота бурчала, потому что считала облизывание лап идеальным решением. Босс бурчал, потому что любое правило, не выведенное логически из первых принципов магии, считал тиранией. Малыш просто с интересом наблюдал за процессом, как за полевым экспериментом.

Но бурчали они уже с полными ртами, что, как известно, лучшая похвала повару. Даже Тота, скривившись, признала: «Хм. Нормально, сойдет».

После ужина, пока Марк под присмотром двух гениев проверял крепление левиков («Нет, не тряси так, ты собьешь резонансную частоту!» — «Он прав, Марк, делай плавнее»), я занялась обустройством быта. Новое одеяло я расстелила в повозке, превратив ее в подобие гигантской, тесной и слегка покачивающейся кровати-чердака. Разделила пространство на условные зоны, что вызвало новый спор.

— Я буду спать наверху, — заявил Босс. — Для лучшего обзора и контроля.
— Ты будешь спать посередине, — парировала я, — чтобы не свалиться при первом же порыве ветра. И чтобы тебя не придавило мешком с зерном. Тота — у борта, она и в сне чуткая. Марк — рядом, ты самый спокойный. Малыш — между мной и Боссом. Я — с краю, как ответственный взрослый. Всё, спор закрыт.

Сумерки затягивали лес в мягкий, шуршащий кокон. Сытость и усталость начали брать свое, но в глазах ребят, привыкших спать вполуха, плавала знакомая тревога. Нужно было сменить пластинку.

— Так, — сказала я, закутываясь в свой верный, пахнущий домом и антисептиком плед. — Кто хочет сказку на ночь?

Четыре пары глаз уставились на меня. Даже Босс прикрыл свой мысленный трактат о трении воздуха о корпус повозки. Тота, уже превратившись обратно в собаку, уложила морду на лапы, но уши торчали радарными тарелками.

— Какую? — спросил Марк, подтягивая под себя угол одеяла.
— Знаете, у нас есть одна, очень поучительная, — сказала я, глядя на трепетавшее от костра пламя. — Про девочку, бабушку и одного не очень воспитанного волка.

И я начала рассказывать «Красную Шапочку». Но этот мир вносил свои коррективы. Корзинка с пирожками превратилась в лукошко с «зачарованными лепешками от паники». Дровосеков заменила «патрульная дружина, проверяющая магические лицензии на владение острыми предметами в лесной зоне». А сама Шапочка, по моей версии, отправилась к бабушке, потому что та «подхватила магическую лихорадку от некачественного зелья».

Дети слушали, завороженные. А когда я дошла до знаменитого диалога в кровати, Тота не выдержала и фыркнула.
— Да любой дурак по запаху понял бы! — пробурчала она, пряная нос под лапу. — Человеческое ухо пахнет совсем не так, как волчье! Или бабушкино!
— Это художественное преувеличение, — строго заметил Босс. — Цель сцены — демонстрация наивности протагониста, а не руководство по обонятельному анализу.

История благополучно завершилась, злой волк был наказан, а Красная Шапочка сделала правильные выводы. В повозке воцарилось довольное молчание.

— Мораль ясна? — спросила я, подытоживая. — Не разговаривай с подозрительными типами в лесу, даже если они говорят бархатным голосом. И всегда слушай свою… интуицию. Или нюх.

— Интересно, — задумчиво сказал Марк. — А если бы у неё была магия внушения, как у меня, она бы могла просто велеть волку идти искать себе нормальную еду.
— Нарушение природного баланса, — тут же отчеканил Босс. — Этически сомнительно.

Я вздохнула.
— Мораль номер два: не применяй магию без острой необходимости. А теперь — всем спать. Завтра нас ждут Грибные топи.

Угрозы подействовали. Ворчание стихло, уступив место ровному дыханию. Я прислушалась к ночному лесу. Треск сучка, далекое уханье совы. Но теперь эти звуки не леденили душу. Они были просто фоном для мирного посапывания моей странной команды.

С этой мыслью я и уснула, впервые с момента падения в помойку, без единой мысли о портале домой. Были мысли о том, не простудится ли Тота на сквозняке. И это, как ни странно, было утешительно.