Эля не в стране Оз или приют в повозке

 Глава 42. Город Радужных Бород

Глава 42. Город Радужных Бород

Следующие несколько дней мы летели, не высовываясь из леса и тщательно маскируя стоянки. Опыт с разгневанными пекарями пошёл всем на пользу: даже Босс без возражений соглашался, когда я настаивала на полной тишине у костра и тушении его при первых же признаках незнакомых запахов.

— Мы как партизаны, — философски заметил Марк, перебирая наш скудный запас провизии. — Только вместо вражеских эшелонов мы угнали гнома.
— Не угнали, а эвакуировали в условиях чрезвычайной ситуации, — поправил его Босс, изучая фарфоровую фигурку, которая наконец-то, благодаря Лоре, обрела видимость. — И, должен заметить, качество росписи весьма посредственное.

Лора, которая теперь могла по желанию возвращать вещам видимость (и даже слегка подражать их цвету — медная пряжка у неё получалась лучше всего), скромно сидела в уголке и доедала свою увеличенную порцию каши. Она всё ещё боялась громких звуков, но уже не прыгала к потолку, когда Тота лаяла на белку.

На третий день лес начал редеть, и впереди показались поля, а за ними — стены нового города. Он был больше, чем Перекрёсток, и гораздо аккуратнее, чем Город Пропадающих Пирожков. Стены белили, крыши черепичные, и над всем этим витала атмостура скучного, но надёжного благополучия.

— Осторожно, — сказала я, когда мы приземлились в очередной роще. — После прошлого раза я не уверена, что хочу вообще соваться в населённые пункты. Но запасы тают. Малыш, что скажешь?
Малыш, который уже вовсю делал записи в нашем «бортовом журнале» на кусках бересты, поднял голову.
— По косвенным признакам — стабильное, зажиточное поселение. Гильдии ремесленников, развитое сельское хозяйство. Открытой враждебности к странникам, вероятно, нет. Но…

— Но что? — насторожилась я.
— Но что-то не так с магическим фоном, — вмешался Босс, нахмурив свой младенческий лоб. — Он… переливчатый. Неустойчивый. Как мыльный пузырь.

В город на разведку отправились я, Марк и Тота в собачьем обличье. Лора умоляюще смотрела на меня, но я была непреклонна: после истории с гномом ей лучше пока побыть в тени. Да и Босс с Малышем требовали её помощи в «калибровке маскировочных полей» для повозки, что звучало подозрительно, но давало девочке почувствовать себя нужной.

У ворот нас никто не остановил. Стражники в чистых, но не блестящих доспехах скучали, обсуждая результаты вчерашней игры в кости. Но едва мы вступили на мостовую, стало ясно, что «не так» — это ещё мягко сказано.

Город был похож на карнавал, который забыли отменить. Или на сумасшедший дом для парикмахеров-дальтоников.

Первое, что мы увидели, — это бородатый кузнец с роскошной, ухоженной бородой цвета спелой малины. Он угрюмо раздувал мехи, и с каждым движением его борода чуть позвякивала, будто в неё вплели крошечные колокольчики. Рядом его помощник, парень лет двадцати, пытался что-то сказать, но вместо слов у него изо рта вылетали… радужные пузыри. Они лопались с тихим звуком «плюх».

— Что… — начала я, но тут мимо нас прошла дама в изящном платье. На её шляпке, вместо цветов, расцвели миниатюрные, но очень колючие кактусы. Она несла корзинку, из которой доносилось нежное мычание.

Марк схватил меня за рукав.
— Эля… я чувствую. Весь город. Он… он в панике. Но не страшной. В растерянной. Как если бы проснулся и обнаружил, что твоя любимая кружка говорит на древнем языке и требует жертвоприношения в виде печенья.

Мы прошли дальше. Картина только усугублялась. У одного горожанина сапоги отчаянно пищали при каждом шаге. У другого из кармана жилета рос маленький папоротник. Третий, почтенного вида старец, пытался читать свиток, но буквы на нём постоянно меняли местами, складываясь в неприличные анаграммы. Над фонтаном на главной площади вместо статуи нимфы парило облако, из которого периодически сыпался мелкий, сладкий град.

Люди не кричали и не бегали. Они просто ходили с видом глубоко озадаченных, подавленных существ, с которыми мир сыграл злую, абсурдную шутку.

Мы подошли к фонтану, где собралась небольшая группа. Посреди неё стоял человек в мантии с шевронами — видимо, местный магистр или староста. Он говорил, стараясь сохранить достоинство, но его величественная борода была переплетена живыми полевыми цветами, которые упрямо росли и распускались у него прямо на лице.

— …и мы прилагаем все усилия, чтобы найти источник этих… помех, — говорил он, пытаясь отлепить от подбородка цепкий вьюнок. — Гильдия иллюзионистов проверяет версию о массовом сбое в фоновых чарах благоустройства. Но, граждане, сохраняйте спокойствие! Это не опасно! Просто… неудобно.

— Неудобно?! — взорвался мужчина с мычащей корзинкой. — У меня сыр в погребе начал петь серенады! Тено́ром! Я неделю не сплю!
— А у меня кошка стала в горошек! — добавила женщина, из чьей сумочки действительно выглядывало пятнистое создание с крайне недовольным выражением морды.
— Мои носки убегают! — простонал какой-то парень. — Убегают и прячутся! Я уже из-под кровати выковыриваю!

Магистр беспомощно развёл руками, и из его рукава выпорхнула маленькая, но очень крикливая птичка.

Тота тихо ткнула меня носом в ногу.
— Чувствуешь? — прошептала она. — Под всей этой… цирковой вакханалией. Тоненький-тоненький запах страха. Детский. Очень испуганный.

Марк кивнул, его лицо было сосредоточенным.
— Да. Где-то здесь. Не злой… просто потерянный и напуганный до ужаса. И из-за этого страха всё вокруг… приклеивается друг к другу. Как в моём старом альбоме, когда я маленький был и перепутал клей с вареньем.

Я оглядела площадь, этот бедлам из радужных бород, мычащих корзин и убегающих носков. И вдруг поняла. Это не атака. Это крик о помощи. Крик одного маленького, очень напуганного ребёнка, чья магия вышла из-под контроля и начала склеивать реальность в самый неподходящий момент.

— Нам нужно его найти, — тихо сказала я. — Пока город не решил, что это проделки «злого исказителя» и не начал охоту на ведьм. Или на детей с «неправильной» магией.