Эля не в стране Оз или приют в повозке

Глава 43. Поиск источника

Глава 43. Поиск источника

Идея бродить по городу, где сапоги поют серенады, а из водосточных труб капает лимонад, звучала как сценарий самого дурацкого сна. Но мы были здесь, и единственный способ перестать быть мишенью для возможной паники — найти источник проблемы раньше, чем это сделают разгневанные горожане с вилами (которые, возможно, к тому моменту уже превратятся в вязальные спицы).

— Итак, — сказала я, уворачиваясь от стайки разноцветных бумажных самолетиков, которые сами собой складывались из летучих листовок и упорно цеплялись за волосы. — У нас есть испуганный ребенок с магией «склеивания» реальности. Логично, что он прячется где-то, где его не сразу найдут. И где ему самому не так страшно.

— Изоляция, — кивнул Марк, наблюдая, как уличный фонарь рядом с ним медленно обрастает мягким мхом и начинает напоминать гигантскую светящуюся гусеницу. — Но не в подвале, как Лора. Этот страх… он другой. Не такой одинокий. Более… домашний?

Тота обнюхала воздух, фыркнула от странного коктейля запахов (пирожные, озон, мокрая шерсть) и повела нас от главной площади в сторону тихих, жилых улочек. Здесь безумие проявлялось мельче, но оттого не менее тревожно: калитки раскачивались сами по себе, на крышах ворковали флюгера в виде кошек, а с одного балкона доносился навязчивый запах свежеиспеченного хлеба, хотя пекарня была на другом конце города.

Мы шли, прислушиваясь к подсказкам. Марк время от времени закрывал глаза, пытаясь уловить эпицентр той самой «липкой» паники. Тота вела нас по следу смешанных эмоций — страх, тоска, желание спрятаться. Я же просто смотрела на мир глазами медика, ищущего симптомы: где «склейка» самая сильная? Где реальность искажена не просто забавно, а с отчаянием?

И мы нашли его. Вернее, нашли *её*.

Это был маленький, ухоженный домик с палисадником. Но в палисаднике вместо роз цвели… пуговицы. Разноцветные, всех размеров, пришитые прямо к стеблям. Забор тихо наигрывал колыбельную на ветру, а из трубы вместо дыма вилась тонкая струйка сверкающего блеска.

За стеклом окна, в полумраке комнаты, сидела маленькая девочка. Лет пяти. Она обхватила руками колени и смотрела в одну точку, а вокруг неё воздух буквально дрожал, как над раскалённым асфальтом. На полу рядом валялась плюшевая зайка, у которой одно ухо было из меха, а другое — из фарфора, в точности как у нашего «трофейного» гнома. На столе чашка с чаем, из которого вместо пара поднимались тихие вздохи.

— Источник, — выдохнул Марк. — Вся паника… она идёт отсюда. Она не хочет этого. Она просто… не знает, как остановиться.

Мы осторожно подошли к калитке, которая, завидев нас, захлопала створками, словно гигантская устрица. Я вздохнула и посмотрела на Тоту.
— Ну-ка, поговори с ней.
Тота встала на задние лапы, уперлась передними в штакетину и тихо, но очень выразительно тявкнула. Не угрожающе, а скорее… вопросительно. Мол, «эй, там, всё в порядке?».

Девочка в окне вздрогнула и медленно повернула голову. Её глаза были огромными, полными слёз и такого ужаса, что у меня сердце ёкнуло даже через стекло и три метра расстояния.
— Не надо… — донесся до нас тоненький, испуганный голосок. — Пожалуйста, не надо. Я не хотела… всё само…

Она заплакала. И в тот же мим цветущие на заборе пуговицы почернели и осыпались, как пепел. Калитка перестала хлопать и жалобно завизжала. Из чашки на столе повалил чёрный, густой дым, пахнущий горелым.

— Видишь? — прошептал Марк. — Страх усиливает эффект. Нужно успокоить.

Логично. Но как успокоить ребёнка, который боится тебя больше, чем собственного кошмара, который он сам и создаёт? Стандартный протокол «улыбнись и предложи конфетку» здесь явно не сработает.

И тут мне в голову пришла идея. Безумная, идиотская, но единственная.
— Стойте здесь, — сказала я Марку и Тоте. — И не двигайтесь. Особенно ты, — я посмотрела на Тоту, — никаких превращений. Сейчас нужна чистая, человеческая (ну, почти) дипломатия.

Я медленно, очень медленно, подняла руки вверх, показывая, что у меня нет оружия. Потом я сделала шаг к дому. Калитка взвыла, но пропустила. Я подошла к окну и присела на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне.

— Привет, — сказала я самым спокойным, «дежурным» голосом, каким говорила с самыми капризными пациентами в больнице. — Меня зовут Эля. А тебя?

Девочка смотрела на меня, не моргая. Потом прошептала:
— Г… Глеба.
— Очень приятно, Глеба. Я вижу, у тебя тут небольшая… неразбериха.

Она кивнула, и по её щеке покатилась слеза. Трава под окном, куда упала слеза, мгновенно превратилась в крошечные стеклянные бусины.
— Всё ломается… — всхлипнула она. — Мама сердилась… папа не понимал… а теперь они ушли и их много дней нет и я боюсь…

— Знаешь, — сказала я, глядя на фарфоровое ухо зайки, — у меня есть друзья. И у них иногда тоже всё «ломается». Одна моя подруга, например, иногда так пугается, что становится невидимой. А другой друг, если очень волнуется, может внушить всем вокруг, что гнилое яблоко — это деликатес. Все мы немножко… сломанные. Но это не значит, что мы плохие. Это значит, что наша внутренняя магия очень сильная и пока не знает, куда себя деть.

Глеба перестала плакать и смотрела на меня с интересом, смешанным с недоверием.
— У тебя… тоже ломается?
— О, ещё как, — честно призналась я. — Я, например, могу с такой силой хотеть, чтобы все были здоровы, что начинаю всем подряд мыть руки и заставлять есть витамины. Это тоже своего рода «поломка». Называется «синдром гиперответственности».

Девочка чуть улыбнулась. Воздух вокруг неё перестал дрожать так сильно. Пуговицы на стеблях снова стали цветными, но уже не цвели, а просто висели, как украшения.
— А… а как починить?
— А для этого, — сказала я, — нужно не прятаться, а найти тех, кто понимает. И научиться дружить со своей магией. Не бояться её, а… договариваться. Хочешь, я покажу тебе, как? У меня как раз есть один проверенный способ.

Я вытащила из сумки свой старый, верный медицинский плед. Тот самый, с которым я провалилась в этот мир. Он был мягким, тёплым и пахнем домом и ромашковым чаем.
— Вот, — протянула я его к окну. — Это мой волшебный договорной плед. Он умеет укутывать страхи, чтобы они не мешали. Давай попробуем?