Эля не в стране Оз или приют в повозке

Глава 47. План «Перелёт»

Глава 47. План «Перелёт»

Подготовка к великому перелёту напоминала сборы в космическую экспедицию на кухонном столе. Точнее, на скрипучей дощатой платформе, парящей в метре над землёй.

Босс и Малыш устроили мозговой штурм, результаты которого были тут же зарисованы углём на единственном относительно чистом мешке из-под зерна.
— Итак, — вещал Босс, водя по схеме заострённой палочкой, — мы взлетаем здесь. Набираем высоту по спирали, экономя энергию левиков. Достигаем точки «Альфа» — максимальная высота, на которую способны камни в текущем состоянии заряда. Далее — прямой курс над переходной зоной. Ключевой момент — точка «Бета», начало непосредственно Пустошей. Здесь…
— Здесь мы молимся, — мрачно добавила Тота, превратившись в девочку и навострив уши. — Я как пёс чувствую — там пахнет пустотой. Не воздух, а… дыра в мире.
— …здесь мы увеличиваем скорость, — невозмутимо продолжил Босс, — чтобы минимизировать время пребывания в зоне воздействия. Расчётное время пролёта над опасной территорией — от двадцати минут до получаса, в зависимости от ветра и паники.

— Паники? — переспросила я, затягивая верёвкой последний узел на нашем скарбе.
— Коэффициент эмоционального расхода магической энергии, — пояснил Малыш. — Чем сильнее страх, тем быстрее гаснут левики. Особенно у тех, чья магия связана с эмоциями. — Он посмотрел на Марка, Лору и Глебу.

Марк побледнел, но кивнул. Лора обняла Глебу, которая крепче прижала к себе зайца с фарфоровым ухом.
— Мы… мы не будем бояться, — прошептала Лора, но её собственные контуры чуть задрожали.
— Бояться можно, — сказала я, садясь на корточки перед ними. — Это нормально. Но можно бояться и при этом делать своё дело. Как я, когда впервые ставила укол живому человеку. Руки тряслись, а я думала: «Главное — попасть в мышцу, а не в кость». Так и тут. Думайте не о страхе, а о том, что нужно держаться за поручни и не смотреть вниз. И дышать. Глубоко.

Потом мы занялись весом. Выяснилось, что наш летающий дом — ещё та «максимально загруженная телега».
— Книги выбросить! — потребовала я, увидев, как Босс пытается привязать к ноге очередной том «Особенности почв Аркании».
— Это фундаментальные труды! — возмутился младенец.
— Это лишние килограммы, которые могут утянуть нас вниз, когда левики начнут слабеть. Всё, без чего можем прожить сутки — за борт!
Пришлось расстаться с пустыми банками, частью посуды и моим старым, но любимым горшком для варки каши. Он улетел в кусты с печальным звоном. Тота долго смотрела ему вслед, будто прощалась с верным другом.

Настало утро. Туманное, холодное и слишком тихое. Мы заняли свои места. Я и Тота (в собачьей форме, для экономии места) — у переднего борта, у импровизированных рукояток управления. Марк — между нами, как наш «живой индикатор паники». Босс и Малыш устроились в центре, крепко привязанные к самой надёжной балке. Лора и Глеба — на мягком тюфяке сзади, заваленные подушками и пристёгнутые ремнями.
— Всем удобно? — крикнула я.
— Нет! — дружно ответили все семеро (восьмеро, если считать рыбу).
— Отлично, значит, всё как обычно, — сказала я. — Пора. Тота, поехали.

Мы оттолкнулись от Земли. Левики под повозкой дрогнули, загудели низким, недовольным гулом и медленно, очень медленно начали поднимать нас вверх. Казалось, даже воздух сопротивлялся.

Мы набирали высоту. Лес под нами уплощался, превращаясь в зелёное, колышущееся море. Каменная Застава стала игрушечной, а потом и вовсе скрылась в дымке. Холод пробирал до костей. Я видела, как у Марка стучат зубы, а Глеба вся съёжилась в комочек.
— Всё хорошо! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Смотрите, какая красота! Река как серебряная нитка!

Мы летели, и постепенно страх начал отступать перед восторгом. Даже Босс на время забыл о расчётах и смотрел вниз, широко раскрыв глаза.
— Оптическая иллюзия искажения перспективы поразительна, — прошептал он.

И вот впереди показалась *та самая* граница. Сверху она выглядела ещё более противоестественно. Яркая, живая зелень леса и серо-коричневая полоса голой земли резко, по линейке, обрывались. А за ними начиналось *оно*. Чёрное, матовое, мёртвое пространство, уходящее до самого горизонта. Как будто мир здесь закончился и началась фотография негатива.

— Точка «Бета», — безэмоционально объявил Малыш. — Левики стабильны. Приступаем к пролёту.

Я глубоко вдохнула.
— Всем держаться. И… не думать о плохом. Думайте о море. О том, как будет здорово искупаться и что совсем скоро мы все вместе попадем домой.

Повозка, натужно урча, двинулась вперёд, над страшной чертой.