Эля не в стране Оз или приют в повозке

Глава 48. Штиль и паника

Глава 48. Штиль и паника

Первые минуты полёта над Пустошами были самыми страшными. Страх ожидал, что нас сейчас швырнёт вниз, камни погаснут, и мы рухнем на эти чёрные, ненавидящие жизнь шестиугольники.

Но ничего не происходило.

Абсолютно ничего.

Левики продолжали ровно гудеть. Повозка плыла в ледяной тишине. Тишине настолько полной, что в ушах начинало звенеть. Снизу не доносилось ни звука — ни шума ветра, ни скрежета камней. Даже наше собственное дыхание казалось кощунственно громким.

— Странно, — пробормотал Босс, сверяясь с каким-то самодельным приборчиком из веточек и камушков. — Падение магического фона зафиксировано, но расход энергии левиков… даже ниже расчётного.
— Может, им тоже страшно, и они экономят? — предположил Марк, пытаясь шутить, но шутка повисла в мёртвом воздухе и упала за борт без следа.

Мы летели. Чёрная пустыня тянулась под нами, однообразная и безжалостная. Ни признака конца. Только бесконечные правильные ячейки, будто мы плыли над гигантскими сотами какого-то каменного насекомого.

И именно эта монотонность сыграла с нами злую шутку. Когда ничего не происходит, страх отступает, уступая место скуке, а потом — ложному чувству безопасности.

— Может, не такая уж она и опасная? — осторожно сказала Лора, уже не так сильно вжимаясь в подушки.
— Не обманывайся, — проворчала Тота, но и её нос уже не так яростно обнюхивал воздух, в котором не было ни единого запаха.

Шло время. Полчаса. Сорок минут. Мы должны были уже пролететь большую часть пути, если верить расчётам. Но горизонта по-прежнему не было видно — только чёрное, чёрное, чёрное.

И тогда случилось то, чего мы боялись, но уже почти перестали ждать.

Сначала это было едва заметное изменение в тоне гула левиков. Как если бы огромный мотор на мгновение сбавил обороты. Затем — лёгкий, едва уловимый крен вправо.

— Что это? — спросила я, хотя сердце уже упало куда-то в сапоги.
— Крен два градуса, — моментально откликнулся Малыш. — Левик номер три слева теряет эффективность.
Повозка дёрнулась. На этот раз уже ощутимо. Справа нас явно стало тянуть вниз. Я схватила длинный шест, которым мы обычно отталкивались от деревьев при манёврах в лесу, и попыталась с его помощью «поддеть» повозку, выровнять крен. Но шест лишь беспомощно скользнул по невидимому магическому полю — опоры не было.

— Они слабеют! — крикнул Марк, и в его голосе прозвучала та самая паника, которую мы так боялись. — Я чувствую… они угасают! Как свечи!

И словно подчиняясь его словам, левики с левой стороны тоже захрипели. Повозка клюнула носом. Мы начали снижаться. Медленно, неумолимо.

Внутри всё похолодело. Все расчёты, вся надежда — всё это рассыпалось в прах. Мы не долетели. Мы застряли посреди смерти, и теперь она медленно, но верно затягивала нас в свою чёрную пасть.

— Варианты? — спросила я, и голос прозвучал хрипло, но пока ещё без истерики.
— Их нет, — тихо сказал Босс. Он не был паникёром, он просто констатировал факт. — Мы находимся над географическим центром Пустошей. Даже если камни потухнут не полностью, высоты не хватит для планирования. Падение неизбежно.
— А если прыгать? — лихорадочно спросила Лора.
— Прыгать *куда*? — фыркнула Тота. — Внизу — каменная плита. Разобьёмся, даже не успев понять, что мёртвые.

Повозка снова дёрнулась и просела ещё на метр. Теперь до чёрной поверхности оставалось не больше пятидесяти. Я видела каждый трещиноватый камень, каждую грань. Они ждали.

Глеба заплакала. Тихими, безнадёжными всхлипами. Лора обняла её, но сама была бела как мел. Марк сидел, сжав голову руками. Даже Малыш и Босс молчали, глядя на приближающуюся смерть с научным, но беспомощным интересом.

И тут голос. Тихий, едва слышный сквозь гул умирающих левиков и стук собственного сердца. Он доносился не снаружи. Он был… в голове? Нет, из банки.

*«Они питаются магией… А в тебе… её почти нет. Ты другая.»*

Я обернулась. Аури смотрела на меня своими большими, круглыми рыбьими глазами из-за стекла. Её золотые чешуйки слабо светились в полутьме дна повозки.

— Что? — прошептала я.
*«Ты иная. Пустота для тебя — не яд. Возможно… ты ключ.»*

Ключ. К чему? К тому, чтобы разбиться первой?

Повозка содрогнулась и просела ещё. Тридцать метров. Двадцать пять. Левики уже не гудели, а сипели, как умирающие чайники.

И тут меня осенило. Безумная, сумасшедшая мысль, лишённая всякой логики. Как и всё в этом проклятом мире. Я не могла управлять магией. Но я могла управлять шестом.

— Всем ко мне! — закричала я не своим голосом. — Быстро! В центр! Обнимите друг друга и пригнитесь!

Я не стала ждать, пока Марк их успокоит. Вместо этого я встала во весь рост у левого борта, крепче сжала в руках свой длинный, верный шест и приготовилась.

Повозка коснулась чёрной поверхности.

Раздался не грохот, а глухой, беззвучный *чмок*. Как если бы гигантская губка впитала каплю. Левики под нами погасли окончательно. Мы стояли. На камнях. Не разбившиеся. Но и не летящие.

В наступившей тишине я услышала только всхлипы Глебы и тяжёлое дыхание остальных.
— Теперь мы пешком? — прошептала Тота.
— Нет, — сказала я и, развернувшись, уперлась шестом в ближайший чёрный камень. — Теперь мы плывём.

Я оттолкнулась изо всех сил.

Ничего не произошло. Повозка даже не дрогнула. Камень под шестом был абсолютно монолитным, неподвижным.

— Эля… — начал Марк.
— Молчать! — огрызнулась я. Я чувствовала их взгляды — полные жалости и отчаяния. Но я помнила слова Аури. *«Ты иная»*. И шепот камня в памяти: *«Жизнь… немagческая жизнь…»*

Я не просто уперлась. Я *представила*, как этот камень — не враг. Что он — часть земли. А земля… земля отзывается на упор. Я закрыла глаза и оттолкнулась снова, уже не физической силой, а чем-то другим — упрямством, волей, отчаянием.

И под ногами что-то дрогнуло. Не камень. Сама повозка. Она сдвинулась с места. На сантиметр. На полметра.