Эля не в стране Оз или приют в повозке

Глава 57. Рождение Утопии

Глава 57. Рождение Утопии

Туман, поднявшийся с моря, был плотным, переливающимся всеми оттенками перламутра и утренней зари, и пах… пах чем-то невероятно чистым. Мы все сбились в кучу на краю нашей поляны, заворожённые. Даже Тота притихла, уткнувшись мокрым носом мне в руку.

Из тумана стали проступать очертания. Сначала — низкая, мощная стена из светло-серого, почти белого камня. Она росла не из земли, а складывалась из самого тумана, блок за блоком, без единого звука. Стена тянулась, огибая нашу поляну, и смыкалась в правильный четырехугольник.

Потом над стеной поднялись башни. Крепкие, приземистые. На одной из них тут же материализовалось нечто, отдалённо напоминающее телескоп.

В стене появились ворота. Тяжёлые, дубовые, с коваными узорами, изображающими волны и ростки. И над воротами, прямо в камне, светилась аккуратная надпись: «Санитарный пункт «У Чёрных Камней». Правила на входе».

— Ох, — выдохнула я.

Туман начал редеть, и мы увидели, что происходит внутри. На месте нашей поляны теперь лежал просторный двор, замощенный светлой плиткой. В центре бил фонтан с весёлыми дельфинами, пускающими радужные струи. От фонтана расходились дорожки. Одна вела к массивному, но гармоничному зданию с большими окнами — главному корпусу. Другая — к длинной постройке, от которой тянуло запахом хлеба. Третья — к стеклянной оранжерее.

— Горка! — пискнула Глеба, указывая в угол двора. Там, рядом с готовыми качелями, стояла самая что ни на есть настоящая, винтовая горка.
— Будка… — прошептала Тота с благоговением, глядя на аккуратную конуру размером с маленький домик. В будке лежала пушистая подстилка.

И всё это было таким, каким мы себе представляли. Ни вычурности, ни пафоса. Крепко, светло, практично и… по-домашнему.

Туман рассеялся окончательно. Мы стояли перед открытыми воротами своего нового дома и не могли пошевелиться.

Первой опомнилась Тота. Она фыркнула, тряхнула головой и решительно зашагала через двор.
— Иду проверять подстилку! — бросила она на ходу и скрылась в будке. Через секунду оттуда донёсся довольный вздог.

Это всех разбудило. Мы, как стая воробьёв, влетели внутрь.

Первое, что я проверила — полы в главном зале. Я скинула потрёпанные ботинки и ступила босой ногой на гладкий камень. Он был… тёплым. Не горячим, а именно приятно тёплым, как нагретый на солнце песок. Я издала звук, средний между стоном и смехом.
— Работает…

Марк и Лора уже бегали по коридорам, распахивая двери и крича: «Тут шесть комнат! И ещё! И в каждой — кровати и тумбочки!». Глеба каталась с горки с визгом, сравнимый разве что с сиреной. Босс и Малыш, забыв про всё, мчались по лестнице на башню — к обсерватории.

Я же, как заведённая, пошла проверять самое важное. Кухня встретила меня запахом свежего дерева и видом огромной печи. Лазарет — белыми стенами, койками и даже раковиной с двумя кранами. Библиотека — большими, пахнущими древесиной стеллажами. А в конце коридора я нашла баню. Настоящую, с полками, котлом и вениками.

Когда я вышла обратно во двор, наши новые владения гудели, как улей. Все сновали туда-сюда, открывая, трогая, проверяя.

Я подошла к табличке при входе. Кто-то уже аккуратно вывел под основной надписью: «1. Мойте руки. 2. Не бегайте по коридорам. 3. Дежурство по кухне — по графику».

Это было именно то. Не дворец из сказки. Не крепость. А Дом. Немного странный, с горкой и обсерваторией, но Дом. Дети его заслужили. И, кажется, он был рад нас видеть. По крайней мере, тёплые полы — точно.