Эля не в стране Оз или приют в повозке

Глава 60. Первые ростки

Глава 60. Первые ростки

Идеи — это прекрасно. Планы — вообще замечательно. Но на третий день жизни в замке я поняла, что если мы не сменим обстановку, то деловой энтузиазм Босса и Малыша рискует погрести нас под кипами пергаментов с расчетами и схемами.

— Хватит, — объявила я, входя в зал, где Бос и Малыш с строчили что-то в пятый по счёту свиток, а Марк разбирал один из наших многочисленных тюков с припасами. — Сегодня мы занимаемся не стратегией, а тактикой. Конкретной и осязаемой. Мы сажаем сад.

Идея была встречена с восторгом, который я даже не ожидала. Дети, уставшие от долгих совещаний, отреагировали так, будто я объявила не о работе, а о самом весёлом празднике в году.

— Сад?! — пискнула Глеба, подпрыгнув на месте. — Я хочу посадить цветочек! Который будет… улыбаться!
— Можно копать? — тут же вскочила Тота, виляя воображаемым хвостом (в девичьем облике она этим не страдала, но энтузиазм был чисто собачий). — Я отлично копаю! Глубоко!
— Практическое применение биоматериалов, — одобрительно кивнул Босс, откладывая перо. — Это разумно. Требуется немедленно начать эксперимент.
— Давно пора, — оживился Малыш. — Лежачие семена теряют потенциал. У нас есть лунник серебристый для успокоения нервов, солнечник…
— …который светится, мы знаем! — перебила его Лора, и её голос прозвучал громче обычного от нетерпения. — Я буду сажать. Тихо и аккуратно.

Марк только развёл руками и улыбнулся: «Значит, план «огород» единогласно принят. Побеждает здравый смысл и детский азарт».

Мы выбрали участок у самой южной стены, где солнце задерживалось дольше всего. Работа закипела под весёлый гомон. Тота с энтузиазмом взялась за рытьё ямок, хотя её «ямы» больше походили на стратегические окопы.

— Тота, это для саженца, а не для засады, — заметил Марк, едва удерживая смех.
— Никогда не знаешь, что в земле прячется, — парировала она, отряхивая руки от земли. — Корни должны чувствовать простор!

Лора, закутанная в широкополую шляпу, чтобы не «растворяться» на солнце, молча и с невероятной сосредоточенностью раскладывала семена по подготовленным лункам, будто это были драгоценности. Глеба ходила за ней по пятам и старательно «приклеивала» каждую семечку к земле, нашептывая: «Держись крепче, расти смелее, я тебя в гости позову!».

Босс, разумеется, подошёл к процессу с научной точки зрения, но даже его это развеселило. Он устроился на стуле в тени с табличкой.
— Наблюдение первое: метод посадки эмоциональный, агротехника основана на энтузиазме. Шансы на всхожесть теоретически низкие, но… — он посмотрел на хохочущую Глебу и улыбающуюся Лору, — …эмпирические данные могут оказаться сенсационными.

— Спасибо за веру, профессор, — крикнула я ему, втыкая в землю колышек с надписью «Солнечник». — А теперь слезь со стула и посади хоть одну луковку. Для чистоты эксперимента.

Он поколебался секунду, сполз и с комично-важным видом, будто закапывал государственную тайну, опустил в землю корень тихогоша.

Работа шла под весёлый гул, смех и советы Малыша, который, сидя у самой грядки, руководил: «Эля, это — глубже. Этому — больше солнца. А вот эти два лучше рядышком, они друг дружку поддерживают».

И это было похоже не на труд, а на самую лучшую игру. Мы сажали не просто растения. Мы сажали память о лесе, через который летели. О поляне, где нашли Малыша. О рынках, где продавали травы. Каждый корешок был кусочком нашего путешествия, который теперь должен был пустить корни здесь, у моря.

Когда последнее семечко было упокоено в земле и полито водой из колодца, мы встали, грязные, уставшие, но сияющие. Участок выглядел голым и немного жалким: аккуратные ряды взрыхленной земли с воткнутыми в них палочками-указателями. Но мы смотрели на него, как на величайшее сокровище.

— А теперь, — сказала я, — кульминация. Глеба, твоя очередь.

— Моя? — пискнула она, кругло открыв глаза, полные восторга.

— Ты же наша главная по добрым снам и… скажем так, по связям между вещами. Пожелай нашему саду что-нибудь хорошее. Только, пожалуйста, без бород.

Глеба торжественно подошла к краю грядки. Она сосредоточенно нахмурилась, глядя на землю, а потом присела и положила на неё обе ладошки.

— Я хочу, чтобы тут было самое красивое место на свете, — прошептала она так искренне, что у всех защемило в груди. — Чтобы пахло счастьем. И чтобы каждый, кто сюда подойдёт, чувствовал, что его здесь ждали.

От её ладоней по земле пробежала едва заметная золотистая рябь, как от брошенного в воду камешка. И на грядке с солнечником один из только что посаженных стебельков дрогнул и выпустил из макушки крошечный, размером с булавочную головку, шарик мягкого света.

Мы замерли. А потом — разразились радостным криком, смехом, аплодисментами. Марк схватил Глебу и подкинул в воздух, она визжала от восторга. Лора хлопала в ладоши, и её контуры на миг стали ярче. Тота тут же начала танцевать вокруг светящегося ростка.

— Наблюдение второе! — крикнул Босс, пытаясь перекрыть шум. — Эмпирические данные подтверждают гипотезу! Эмоционально-магический резонанс!

— Это значит — всё получилось! — резюмировала я, чувствуя, как от счастья расплываюсь в улыбке.

Мы стояли вокруг нашей первой, смешной и волшебной грядки, перепачканные землёй, но безумно счастливые. Она была таким крошечным началом. Но именно таким, какое было нужно — выращенным вместе, с смехом и надеждой.

— Значит, — сказала я, глядя на общий сияющий восторг, — процесс пошёл. И первый урожай — это ваши улыбки. Зачёт.

А ждать, когда ты посадил что-то своими руками и увидел первый живой свет из земли, уже не было страшно. Было только радостно и очень, очень тепло.