Эми

Никки

Эми и её друзья собрались поиграть в «Бутылочку». С надменным видом она объявила особое правило: если бутылка укажет на главного героя, она будет только обнимать его, а не целовать.

Когда бутылка начала замедляться, все затаили дыхание. И вот она остановилась, указывая прямо на него.

Эми резко изменилась в лице, её глаза наполнились слезами.

— Я больше не хочу играть! — воскликнула она, отворачиваясь.

Её друзья, словно по команде, начали утешать её, поглаживая по спине.

— Тебе не нужно обниматься с таким неудачником, как Никки, — прошептал кто-то из них.

Джейк, не скрывая злорадства, добавил:

— Спасибо, Никки, что испортил нашу игру и весь вечер!

Главный герой почувствовал, как внутри закипает гнев, но сдержался.

— Окей, хватит, — произнёс он устало. — Я ухожу.

Но Эми, словно сорвавшись с цепи, подскочила:

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! — её голос дрожал от ярости. — Бутылка должна была указать на Тима! Я так мечтала об этом поцелуе… А теперь всё испорчено!

Её друзья, подстрекаемые её истерикой, начали набрасываться с оскорблениями:

— Лучше бы ты сидел дома, как подобает одинокому неудачнику!

— Ты даже не представляешь, какую душевную травму ты мне нанёс!

Эми, окончательно потеряв контроль, закричала:

— Моя мама заставила меня пригласить тебя только из жалости! Убирайся! Ты уничтожил мою вечеринку!

Главный герой, не выдержав этого потока ненависти, ответил:

— Тогда зачем ты меня пригласила? Чтобы поиздеваться?

Его слова только раззадорили Эми:

— Да как ты смеешь! Я буду праздновать без тебя! И чтобы я тебя больше никогда не видела!

Я вышел за дверь, но её крик настиг меня в коридоре:

— И чтоб ты сдох по дороге, ублюдок! — её голос дрожал от ненависти. — Никогда! Никогда не возвращайся! Мы с друзьями будем смеяться над тобой всю ночь — над твоим лицом, запахом, голосом!

Она сделала глубокий вдох, словно готовясь к длинному монологу:

— Ты даже не человек, а ошибка природы! Надеюсь, ты задохнёшься в своём же поту! Иди, корчись там один в своей мерзкой норе! Мы здесь — красивые, чистые, живые, — а ты — тьма! Грязный, позорный и никому не нужный!

Её слова били наотмашь, каждое было пропитано ядом:

— Чтоб ты сгорел заживо! Таких, как ты, нужно уничтожать при рождении!

Я уже не слышал её криков, но боль в запястьях становилась невыносимой. Эта физическая боль словно резонировала с душевной агонией.

Я вышел за дверь, но её крик настиг меня в коридоре:

— И чтоб ты сдох по дороге, ублюдок! — её голос дрожал от ненависти. — Никогда! Никогда не возвращайся! Мы с друзьями будем смеяться над тобой всю ночь — над твоим лицом, запахом, голосом!

Она сделала глубокий вдох, словно готовясь к длинному монологу:

— Ты даже не человек, а ошибка природы! Надеюсь, ты задохнёшься в своём же поту! Иди, корчись там один в своей мерзкой норе! Мы здесь — красивые, чистые, живые, — а ты — тьма! Грязный, позорный и никому не нужный!

Её слова били наотмашь, каждое было пропитано ядом:

— Чтоб ты сгорел заживо! Таких, как ты, нужно уничтожать при рождении!

Я уже не слышал её криков, но боль в запястьях становилась невыносимой. Эта физическая боль словно резонировала с душевной агонией. Идя по улицам жилых домой, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в запястьях. Холодный ветер пробирал до костей, но не мог остудить внутренний огонь. В голове крутились её слова, раз за разом возвращаясь к фразе «ошибка природы».

Добравшись до дома, я не стал сразу садиться за компьютер. Сначала долго стоял под холодным душем, пытаясь смыть с себя невидимую грязь её слов. Только потом, завернувшись в полотенце, опустился в кресло перед монитором.

Время шло медленно, словно тягучая смола. Я продолжал погружаться в игру, игнорируя бесконечные уведомления на телефоне — там всё равно не было ничего, кроме ядовитых сообщений. Впервые я действительно прислушался к совету матери — и вот результат: меня выгнали, даже не дав возможности объясниться.

Эти люди… они были мастерами самоутверждения за чужой счёт. Их «веселье» всегда строилось на чужом унижении, а я стал лишь очередной жертвой их токсичной игры.

После прохождения очередного уровня я встал, чтобы перекусить. Механические движения, пустой взгляд — всё казалось ненастоящим, словно я наблюдал за собой со стороны.

Вернувшись к компьютеру, я погрузился в игру с удвоенной силой. Виртуальный мир становился всё более привлекательным по сравнению с реальностью, где каждое движение напоминало о пережитом унижении.

Но где-то в глубине сознания уже зарождалось понимание: это не конец истории. Совсем не конец.

В этот момент где-то там, за пределами моей комнаты, разворачивалась совсем другая история.

Лиза делилась историей о моём унижении. Джейк пародировал мой голос, вызывая истерический смех у толпы. Эми записывала провокационные сторис, превращая мою личность в объект насмешек.

Они запустили вирусный челлендж «Как выжить, если Никки пригласили на вечеринку?», который набирал популярность с пугающей скоростью.

Я сидел перед монитором, наблюдая, как виртуальный мир становится всё более реальным. Здесь, по крайней мере, я мог контролировать происходящее. Но даже в этой иллюзии их голоса преследовали меня.

Каждый новый уровень, каждый побеждённый враг были попыткой доказать самому себе, что я ещё существую. Что я не просто мем, не просто шутка, не просто ноль в глазах общества.

Мерцающий свет монитора отбрасывал причудливые тени на стены моей комнаты. В этом искусственном освещении я казался себе призраком собственной жизни.

Часы тикали, отсчитывая минуты моей виртуальной жизни. Где-то там, за пределами этой комнаты, они праздновали победу. Но я знал — это ещё не конец. Потому что в этой игре правила устанавливаю я.

Я продолжал играть, но теперь в каждом движении персонажа видел себя. В каждом бою с виртуальным противником чудилось противостояние с собственными демонами.