Эмили Морвейн.Там, где смыкаются тени.

Глава 1: Дитя леса.

«Как только наступает ночь я плотно закрываю дверь на замок. Я не боюсь. Уже не боюсь. Но что-то внутри все равно заставляет остерегаться волков.»

***

Сквозь занавески просачивался мягкий утренний свет, тёплый и ленивый, будто он как и я не спешил начинать день. На кухне негромко звякнула посуда, и чуть послышался голос матери, спокойный, теплый и такой приятный. Я лежала, не открывая глаз, и слушала. Скрип старых половиц, тихий смех, приглушённый, будто кто-то старался не разбудить остальных. Я знала этот дом наизусть — каждый звук, каждый угол, каждую щель, через которую зимой тянуло холодом. Нужно вставать, у меня еще много дел.

На кухне было тепло. Запах чего-то сладкого и чуть подгоревшего висел в воздухе, и младшая сестра уже крутилась рядом, явно мешая маме больше, чем помогая.

— Я тоже хочу! Дай мне помешать своей ложкой! Я тоже могу! — сказала шепотом Дина и потянулась своей маленькой ложечкой к кастрюле с кашей.

Мама усмехнулась и отодвинула дочь подольше от горячей печки.

— Можешь. Но не сейчас.

Она сказала это мягко, без упрёка, как будто так и должно быть — будто она всегда была той, кто следит, кто держит всё на месте, пока остальные могут просто жить.

Мама повернула голову, увидела меня в дверном проеме и улыбнулась.

— Доброе утро, доча.

И в этих трех словах было больше, чем просто приветствие. Там было «всё хорошо», «мы вместе», «всё спокойно».

Я кивнула, проходя к столу, и на секунду задержалась, наблюдая за ними.

Маленькая сцена, ничего особенного. Мама варит кашу, а Дина уже отвлеклась и играет с кошкой. Люблю их. Именно из таких моментов складывалась наша жизнь.

Иногда мне казалось, что если остановиться и посмотреть слишком долго, всё это может исчезнуть.

Я быстро отвела взгляд.

— Садись, каша почти готова. — сказала мама, не оборачиваясь и продолжая мешать содержимое кастрюли.

На столе стояли простые вещи — хлеб, тёплый чай, что-то сладкое, что мама делала только по утрам, пока никуда не спешила. Я провела пальцами по краю кружки, чувствуя, как тепло медленно разливается по коже.

Младшая сестра уже сидела, поджав под себя ноги, и сосредоточенно ковыряла ложкой пустую тарелку.

— Он опять ушёл без меня, — буркнула она, не поднимая глаз.

Я села напротив, чуть склонив голову.

— Ты бы всё равно не догнала. У папы слишком длинные ноги. — сказала я, чуть смеясь.

— Догнала бы! — вспыхнула она и посмотрела на меня. — Он обещал взять меня в следующий раз.

Мама тихо вздохнула, накладывая кашу нам в тарелки.

— Он обещал взять только тогда, когда ты перестанешь бояться Лешего.

— Я не боюсь! — упрямо ответила сестра.

Я хмыкнула, пряча улыбку в кружке.

— Дина, не бойся лешего, он тебя не обидит. — сказала я. — Если ты будешь добра к лесу, ну или принесешь ему хотя бы конфет.

—Нет уж, это мои конфеты — парировала она, и в её голосе уже звучал смех.

— Папа вернётся к вечеру, — сказала мама чуть тише, чем нужно. — Если повезёт с добычей.

Я кивнула, но не сразу. Мои мысли летали еще где то в воздухе.

— Повезёт, — ответила мама, скорее чтобы заполнить паузу, чем потому что была уверена.

Младшая сестра снова отвлеклась, рассеянно водя пальцем по столу.

— Я всё равно пойду с ним в следующий раз, — сказала она. — Даже если он не разрешит.

— Конечно, — мягко сказала я. — Ты же всегда делаешь только то, что тебе разрешают.

Дина фыркнула и снова захохотала.

За окном ветер чуть сильнее качнул ветви деревьев, и свет на столе дрогнул. Я невольно повернула голову в сторону окна. Лес всё ещё стоял там. Тихий. Неподвижный. И почему-то казалось, что он слушает нас.

***

Мама вышла из дома ещё до полудня, оставив на столе пару тёплых пирожков и мягкую улыбку, которая всегда казалась немного усталой. Её запах — смесь трав и хлеба — остался на кухне, и стало как-то странно тихо внутри.

Позже я включилась в домашнюю работу: мыла посуду, вытирала стол, переставляла кастрюли и банки с травами на свои места. Руки пахли мылом и водой, холодные половицы поскрипывали под ногами, и всё это было… привычно. Одновременно скучно и странно умиротворяюще.

Младшая сестра сидела рядом на низком стуле, наблюдала за мной и скучала. Её глаза блестели, но она ни на что не решалась, скучно постукивая пальцем по столу.

— Хочешь, я тебя отвезу к тёте Рае? — спросила я, стараясь улыбнуться. — Там дети играют, и ты сможешь побегать с ними, а не сидеть тут, скучая.

Она оживилась сразу, подпрыгнула и заулыбалась так широко, что я невольно рассмеялась вместе с ней. Мы быстро собрались, и я повела её через двор к воротам.

— Я буду самой быстрой в догонялках! — Дина шла припрыгивая и её косички болтались вместе с головой.

Тётушка Рая встретила нас у ворот и обняла, её глаза были мягкими, а руки как всегда тёплыми. Она засмеялась, когда сестра рванула к детям, которых я едва различала через ограду.

Я осталась стоять на пороге, наблюдая за этим маленьким хаосом, и почувствовала, как привычное ощущение ответственности слегка отступает.

— Я пойду по своим делам, — сказала я тихо, почти самой себе и ушла.

***

Солнце падало на землю, пробивая листву, и я делала шаг за шагом, ощущая, как лёгкая дрожь ожидания ползёт по спине. Это было странно и знакомо одновременно: лес всегда манил, даже когда в детстве мама говорила держаться от него подальше.

Я помнила только обрывки. Мне было лет шесть или семь, так же как Дине сейчас. Я зачем-то забрела слишком далеко — туда, куда не следовало ходить. Лес тогда был выше меня, казался бесконечным, и каждый шум заставлял сердце биться чаще.