Эмили. Наследие королевской крови

Глава 3. Антей

Меня втолкнули в помещение, от которого пахло старым камнем и сыростью, но... здесь действительно была кровать. Обычная, деревянная, с матрацем. После вечной мерзлоты каменного пола в темнице она показалась мне символом невероятной роскоши. Я хмыкнул, пытаясь скрыть смешанное чувство облегчения и настороженности. За каждую малость здесь придется платить, я это знал.

— Руки! — прозвучал отрывистый приказ одного из блондинов-близнецов.

Я механически протянул вперед запястья, истерзанные до мяса и сине-багровых кровоподтеков. Одно из них неестественно выгибалось — старый перелом, сросшийся как попало в подвале, без помощи целителя. Сложный пасс руками, и тяжеленные кандалы с грохотом рухнули на пол. Руки, внезапно ставшие невесомыми, онемели и заныли от притока крови. Я облегченно вздохнул, чувствуя, как по коже бегут мурашки свободы, пусть и временной.

— Целитель будет здесь не раньше завтрашнего дня, — вздохнул один из стражей, его тон был полным безразличия.

Второй пожал плечами, холодно окинув меня взглядом.

— Не сдохнет. Потерпит.

Еще один взмах — и магическая пелена, сковывавшая мой голос, рассеялась. Первым порывом было выплеснуть на них всю желчь и ненависть, что клокотала внутри. Но память о яркой, обжигающей боли, которую они могли обрушить на меня одним лишь движением брови, заставила сглотнуть слова. Я просто стоял, сжимая и разжимая онемевшие пальцы, чувствуя, как в ранах на запястьях заныла свежая, живая боль.

— Сидишь здесь. Ванная комната за дверью. Помоешься, снимешь все грязные тряпки, сложишь их у двери. Ждешь.

Мощная развлекательная программа! Чуть не сорвалось с языка, но я лишь кивнул, опустив взгляд. Играй, притворяйся сломленным. Это твое оружие сейчас.

Когда они ушли, я прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз на пол. Дрожь, которую я так яростно сдерживал, вырвалась наружу — мелкая, предательская, бившая в ознобе по всему телу. Я несколько раз стукнулся затылком о камень, надеясь, что боль вернет ясность мысли. Но нет, я все еще здесь. В логове врага. В пасти зверя, который решил поиграть с добычей.

Встал, опираясь о стену, и побрел в ванную. Душ. Унитаз. Чистота, которая казалась насмешкой. Я с жадностью набросился на кран, и чуть не застонал, когда ледяная вода хлынула на тело. Холодная? Плевать! Она смывала грязь, кровь и запах тюрьмы. Я схватил кусок мыла — дорогого, пахнущего травами, не чета той бурде, что была у нас, — и принялся скрести кожу, сдирая присохшие корки крови и грязи.

Тряпье, приросшее к ранам, отдирал со сжатыми зубами, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от боли и унижения. Но я был упрям. Я хотел быть чистым. Хотя бы внешне.

Выбравшись из душа, я промокнулся простыней, добытой из тумбочки, и рухнул на матрац. Он пах сухой травой и пылью, но после каменного пола казался облаком. Я укрылся остатком простыни, и блаженная возможность вытянуться во весь рост, не будучи скованным цепями, мгновенно погрузила меня в пучину сна. Тело, измученное болью и страхом, отключилось.

— Подъем!

Грубый тычок в ребра, и я мгновенно сел, сердце бешено заколотилось в груди. Передо мной стоял один из блондинов, а в воздухе витал божественный аромат... еды. На подносе дымилась простая каша, но для моего сведенного голодом желудка это был пир. Я не стал церемониться, сметая все так быстро, что почти не чувствовал вкуса, лишь жгучую потребность насытиться.

Отдавая пустой поднос, я заметил, что простынь сползла. Поспешно потянулся за ней, но страж остановил меня жестом.

— Сейчас придет целитель, так что это лишнее.

Внутри все сжалось от злости и унижения. Ну что ж. Стеснение — роскошь для тех, у кого есть будущее. У меня его, скорее всего, нет.

Я откинулся назад, встречая его взгляд своим — вызывающим и бесстыдным. Пусть смотрит на впалый живот, на синюшные ребра, на старые шрамы. Пусть видит, с кем имеет дело. Холеный ублюдок. Один из тех, кто решает судьбы, ни разу не испачкав руки.

В комнату вошел его близнец, а за ним — мужчина с рыжими волосами, чей взгляд излучал холодную, профессиональную жестокость. Настоящий садист в белом халате.

— Та-а-ак, — протянул целитель, окидывая меня оценивающим взглядом, будто кусок мяса на прилавке. — И это наше будущее?

Близнецы синхронно кивнули. Меня заставили лечь.

— Руку однозначно ломаем, срослась неправильно. Пару ребер тоже. Печень отбита, почки в чуть худшем состоянии. В целом, ничего особо серьезного. Кости ломаем сейчас?

«Нет!» — закричало все внутри меня. Но мои мучители были единодушны.

— Да, — прозвучал их вердикт.

Я не успел даже вдохнуть, как знакомый, но от этого не менее ужасный хруст прошел по моей руке. Белая, ослепляющая боль вновь поглотила мир. Я закричал, не в силах сдержаться. Садисты! Доморощенные мясники!

Целитель тем временем принялся методично, с каким-то хирургическим хладнокровием, выворачивать и «править» кости. Каждое его движение отзывалось новой волной агонии. Я стиснул зубы, пытаясь не выдать всего ужаса, что сковал меня, но тело предательски дрожало.

— Готово. Рука все. Зафиксировал. Через неделю снимете заклинание, должно будет восстановиться, если будете нормально кормить. Ребрами сейчас займусь.

Новый взрыв боли, на сей раз в груди. Воздух вырвался из легких свистящим хрипом. Зачем?! Зачем они это делают?! Чтобы продемонстрировать свою власть? Чтобы сломать не только тело, но и волю? Чтобы я был благодарен за то, что меня «лечат», ломая заново?

Когда один из блондинов стал накладывать на мою грудь тугую повязку, а второй принялся промывать раны, я уже не сопротивлялся. Просто лежал, глотая воздух, чувствуя, как ненависть — густая, черная и живая — затягивает раны в моей душе, куда более страшные, чем те, что на теле.

Они ушли, оставив меня одного с болью и яростью. Я боюсь боли. Признаться в этом даже самому себе было унизительно. Но эта слабость лишь подливала масла в огонь моей ненависти.