Эмили. Наследие королевской крови

Глава 4. Эмили

— Нам обязательно надо проверить, действительно ли он твой избранный, — мама улыбалась, но я с первого взгляда прочла в ее глазах натянутую мягкость. Ей, выстрадавшей каждую пядь своей власти, претила сама мысль, что мой супруг — предатель. Но что поделать? Судьбу не выбирают. Оставалось лишь принять этот подарок с шипами и найти в себе силы их затупить.

Впрочем, спешить не было нужды. Первыми всегда идут близнецы, а этот тощий, изломанный мальчишка… пусть подождет. Сто лет, двести. У нас впереди вечность.

Я прикрыла глаза, и на мгновение мне представилась картина — шумная, теплая семья, как у бабушки, где все смеются и поддерживают друг друга без упреков и борьбы за власть. Не то, что у мамы, вечно балансирующей на лезвии ножа между своими избранными. Нет, ее путь — не для меня.

— И как проверить? — уточнила я, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым плащом. С момента той суматохи на площади прошло несколько дней, и первые шок и эйфория сменились тягостным, тревожным ожиданием.

Мои близнецы пытались отвлечь меня, но им скоро уезжать на учебу. Да и я понимала — это мой крест. Мой супруг, моя ответственность. Первый шаг должна сделать я. Хотя… нет, я хочу, чтобы все было правильно, гармонично. Чтобы мы стали семьей, а не сборищем враждующих сторон. У них еще будет время подружиться с ним.

— Самое простое — артефакт. Если он признает его, то он и правда твой супруг.

Я кивнула, хотя механизм работы артефакта был мне не до конца ясен.

— Что за артефакт?

Мне вручили небольшую шкатулку. Внутри на бархате лежало простое серебристое кольцо, на вид ничем не примечательное, без единой вспышки магии.

— Если он активируется, то он действительно твой избранный. А если останется неактивен, то нет. Тебе надо надеть его ему на палец и прикоснуться рукой кожа к коже.

Я покрутила безделицу в пальцах. Выглядело оно слишком уж просто для такой судьбоносной проверки.

— И, по опыту, — голос мамы стал серьезнее, — если он все же супруг, но не знал об этом, следует проверить работоспособность его потоков. Ему могли их специально испортить. И тогда время, что вам дано, следует также потратить на то, чтобы это исправить.

Вот этого я не знала. В учебниках о таком не писали.

— А это можно исправить? — во мне шевельнулась надежда. Если его искалечили, значит, он и сам мог быть жертвой.

— Да, но это весьма больно и неприятно. Для начала определитесь, надо ли это вам вообще. Если он не захочет быть твоим супругом, то можно привязать и так, чисто для зачатия ребенка. Но тогда сразу после этого будет лучше его убить. Держать взаперти всю жизнь — это особый вид извращения, и я против подобного.

Внутри все сжалось от холодной волны. Она была права. Как ни ужасно это звучало, она была права. Я не могла позволить себе слабость, которая обернется угрозой для всей семьи. Мама столетиями выжигала корни заговоров, чтобы мы сейчас жили в безопасности.

Выбора не было: либо он станет своим, либо его не станет вовсе. Третьего не дано. Мы не можем выпустить на волю того, кто знает слишком много и с пеленок воспитан ненавидеть нас.

— А если он согласится попробовать узнать друг друга лучше, что посоветуешь?

— Если согласится, — мама откинулась на спинку кресла, — то внимательно следи за его настроениями. Сразу не доверяй. Хотя я бы вообще не доверяла, все же он с детства воспитан врагом. Прежде чем давать ему свободу, даже минимальную, я бы сначала прогнала его через все тесты доверия. Чтобы вы могли сосуществовать — доверие важно.

Она ласково улыбнулась, и я знала — она вспоминала Адама и Мрака, своих первых близнецов, чье недоверие и борьба стоили ей бессонных ночей и душевных шрамов.

— Считаешь, что без доверия не получится совсем? — переспросила я, желая услышать подтверждение.

— Да. Ты-то доверять можешь, верить в лучшее… а он… В общем, сначала надо добиваться доверия от партнера. По мере зарождения доверия в нем, ты также сумеешь научиться доверять и увидишь, насколько может быть эффективен ваш союз.

В ее словах была бездонная глубина прожитого опыта. Хорошо. Значит, план таков: проверить, поговорить, и если он проявит хоть крупицу готовности к сотрудничеству, начать кропотливо, шаг за шагом, строить мост через пропасть вражды.

В то, что он сдастся легко, я, конечно, не верила. Но я была готова бороться за то, что принадлежало мне по праву судьбы.

— Но если он будет сопротивляться, мы же все равно попробуем? — в моем голосе прозвучала стальная нота, унаследованная от нее.

Мама тяжело вздохнула, но кивнула.

— Да, Эмили, пробуй все равно. Супруг — важная завершающая часть твоей семьи, будет обидно потерять ее на ровном месте. Убить его мы сумеем в любой момент.

«В любой момент». От этих слов по спине пробежал холодок, но вместе с ним пришла и ясность. У меня есть шанс. И я им воспользуюсь.

— Хорошо, у меня еще экзамены на днях, но я постараюсь выделить время и проверить его на избранность, как только он немного подлечится и успокоится.

Я твердо намерена была прислушаться к советам старших. Их мудрость, выкованная веками, была моим главным оружием. Вчера я выслушала бабушку, сегодня — маму. Их стратегии совпадали, а значит, это и есть верный путь.

Медленно бредя к своей комнате, я погрузилась в размышления, и тут же судьба послала мне ответ. Вернее, человека.

— Эмили? — папа Адам стоял в коридоре, будто поджидая меня.

Я посмотрела на него с внезапной надеждой. Конечно! Кто, как не он, лучше всех поймет душу моего пленника? Адам, дольше всех сопротивлявшийся маме, познавший и ненависть, и принуждение, и медленное рождение привязанности.

— Можешь поговорить со мной наедине? — попросила я, извиняюще улыбнувшись Мраку, его брату. Тот сдался куда быстрее, его опыт был не так ценен сейчас.

— Да, конечно, — Адам не показал удивления. — В твою комнату?

— Да, пошли.

Заперев дверь, я тут же кинула заглушающий купол. Атмосфера требовала полной конфиденциальности.