Эмили. Наследие королевской крови

Глава 7. Антей

То, что эта мелкая бестия врет, было ясно с самого начала. В ее глазах, когда она тараторила про «потоки», плескалась откровенная хитренькая искорка. Так что я внутренне метался: притвориться ли доверчивым болваном и надеть эту дурацкую безделицу или упереться рогом. Но тяжелые, словно вылитые из стали, ладони на моих плечах были недвусмысленным напоминанием: ты в клетке, парень. И твои надзиратели не терпят неповиновения.

Показывать характер сейчас — себе дороже. Значит, придется глотать эту унизительную пилюлю и делать вид, что меня все устраивает.

Само кольцо оказалось на удивление безобидным — ни удара током, ни жжения. Но едва девчонка отпустила мою руку, я тут же стряхнул его с пальца, будто оно было раскаленным. Нафиг, нафиг, нафиг. Не нужны мне их побрякушки.

А вот ее последние слова, брошенные мне вслед, когда меня уже уводили, заставили споткнуться на ровном месте. «Он мерзнет».

Допустим. Но какое, к черту, ей дело? Удивило даже не это, а то, что ее прихвостни безропотно выполнили ее прихоть. Мне принесли и плед, и одежду. Такая покладистость вызвала во мне едкую насмешку, которую я не смог удержать внутри.

— Что, если не послушаетесь, то будет бо-бо? — язвительно фыркнул я. — Ну так не все вам одним над беззащитным мной издеваться!

Я никогда не славился сдержанностью, а от вынужденного заточения и молчания язык уже чесался. Хоть какое-то подобие диалога, хоть чья-то реакция — уже развлечение.

— Придавить бы тебя, — блондин (Кит, кажется?) мечтательно улыбнулся, и в его глазах на секунду вспыхнул тот самый знакомый, садистский огонек. — Жаль, что теперь точно нельзя.

Его взгляд скользнул по двум другим, и он ретировался. А вот эти двое, Адам и Мрак (я все еще путал их), задержались. Выжидающе.

— А вам что надо? — рыкнул я, чувствуя, как нарастает раздражение. С одной стороны, похоже, моя жизнь в безопасности, пока я «сотрудничаю». С другой — от этого осознания не становилось легче. — Валите тоже! — махнул я рукой на дверь. Мне отчаянно нужно было остаться одному, чтобы переварить все это.

— Я останусь поговорить, — один из черноволосых кивнул брату. Пока я не видел между ними разницы — оба как на подбор, холодные и надменные. — Иди. Я подойду чуть позже.

— Как хочешь.

Я с нескрываемым удивлением наблюдал, как они договариваются словами. Надо же. А я-то думал, у них там телепатия, общий разум или что-то в этом роде. Ходили слухи, что близнецы общаются без слов.

Когда мы остались одни, я тут же выпалил:

— Мне не о чем с тобой разговаривать! — огрызнулся я, глядя в стену. Мне нужно было обдумать стратегию, выработать линию поведения, а не тратить силы на болтовню с этим стражником.

— А вот мне — есть. Садись! — он указал на мою же кровать, где теперь лежали новенький, дразняще пушистый плед и сложенная одежда.

Слушаться его не было ни малейшего желания.

— А то что? Опять используешь эту вашу боль и заставишь силой? — я вызывающе поднял подбородок. Я сам не понимал, зачем лезу на рожон, но неделя в одиночестве сделала меня голодным до любого взаимодействия, даже враждебного.

— Ну не хочешь — стой, — спокойно пожал плечами этот наглец и... устроился на моей кровати. Развалился на ней с таким видом, будто это его законное ложе, запрокинул голову и вытянул ноги.

Я онемел, наблюдая за его позой. Было что-то неуловимо знакомое в том, как он устроился на этом жестком матрасе. Словно он и сам когда-то провел здесь немало времени. Или он просто чудовищно самоуверен и ему везде как дома.

— Давай начистоту, — черноволосый усмехнулся, и в его улыбке не было злобы, скорее... усталое понимание. — Я вижу в тебе себя. Тот же колючий еж с иголками из всех щелей. Недоверие, желание уколоть побольнее... Разница лишь в том, что я воспитывался избранным, и правила помогали мне скрывать свое состояние, а ты не знаешь, как себя вести, и буквально светишься противоречием.

«Нашелся душецелитель», — ядовито подумал я. А что, мне плясать от радости, что меня похитили и бросили в подвал?

— Кстати, знаешь, кто я? — спросил он, и в его голосе прозвучала странная нота.

Я упрямо уставился в стену, демонстрируя полное безразличие. Отстань. Просто отстань от меня.

Со стороны кровати донесся тяжелый вздох.

— Я сын вашей предводительницы, — хмыкнул он. Я внутренне скривился. Вранье. Очевидное вранье. — Не знаю, слышал ли ты... Она использовала нас с братом, чтобы подобраться к правящей чете поближе. И для этого не чуралась никаких методов. — Он сделал паузу, давая словам просочиться сквозь мое неверие. — Я сам когда-то провел в этой камере несколько месяцев, пока Елена не решила все же дать мне второй шанс. Хотя к тому времени я уже осознал, что меня просто использовала родная мать как орудие, и растерял иголки. Я был готов к переменам в жизни, а ты пока нет.

Сейчас-сейчас я расплачусь от умиления. Очередная сказка для наивных дураков. Я слышал такие сладкие речи раньше. А в итоге всегда оставался тем, кто пашет в грязи, пока другие пользуются плодами моего тяжкого труда.

— Я, собственно, к чему... — «голубокровный садист» усмехнулся и сел ровнее. — Я хочу сказать, что раз ты рожден одним из избранных, то этого не изменить. Ты так или иначе придешь к этому. Твой выбор — будет это через боль и ломку личности, как было у меня. Либо это будет по любви и добровольно. Я бы мог сейчас рассказать тебе полную свою историю, но боюсь, ты пока не проникнешься. — Он поднялся с кровати, освобождая мое законное место. — Отдыхай. Эмили, кстати, хочет договориться о том, чтобы тебя обучали вместе с ее близнецами в их школе. — Он бросил эту фразу как заманчивую приманку. — Думаю, тебе это и в самом деле пойдет на пользу. Познакомишься с нашими правилами жизни, поймешь иерархию, плюс там постоянный контроль на всей территории — сбежать или серьезно навредить кому-то не сумеешь.

Вот это уже было интересно. Обучение? Бесплатное? Мозг тут же забил тревогу: такой сыр бывает только в мышеловке.