Эмин. Когда любовь стала исцелением

Глава 2

Мари выходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Щелчок замка звучит слишком громко. Я вздрагиваю. Нервы не к черту. Я к этой встрече была совершенно не готова. Точно не сейчас, когда, казалось бы, я научилась не оглядываться и не искать Бестужева в прохожих.

Тишина мгновенно наполняет кабинет. Стою посреди как вкопанная. В груди пустота и одновременно ревущий водопад чувств.

Он молчит. Просто смотрит. Прямо в глаза. Ни тени удивления, ни раздражения, ни… злости. Ноль эмоций. Только ровный, изучающий взгляд, будто я очередная модель, которую он берет на работу

Как будто ничего между нами никогда не было...

А я… я не могу дышать.

Это происходит наяву? Это правда он? Вот так? Здесь? Сейчас?

Абсурд какой-то.

Я отвожу взгляд. Стараюсь не дрожать. Перевожу глаза на папку в его руках. Он держит ее… бумаги, где информация обо мне. Где написано, что у меня есть дочь. Только что подписанный контракт.

Он листает медленно, без спешки. Каждый щелчок страницы как пощёчина.

Я заставляю себя снова взглянуть на него. Просто посмотреть. Но когда наши глаза встречаются, я инстинктивно отступаю назад, хотя он мне ничего не сказал, даже не шелохнулся.

Почему я боюсь?

Передо мной не монстр. Просто… Совершенно чужой.

Просто человек. Который когда-то держал меня за руку, шептал красивые слова. Кто говорил, что не отпустит, но…

Он ушёл. Без каких-либо объяснений.

Я столько раз проигрывала эту встречу в голове. Столько раз представляла, как брошу ему в лицо всю правду. Расскажу, каково это — рожать в одиночку. Плакать по ночам от страха. Скрывать от ребёнка реальность. Говорить «папа в командировке», потому что правда ранит сильнее ножа. Постоянно прокручивать в голове ту сцену, когда он лежал с другой в той самой кровати, где лежали мы. Занимались любовью, признаваясь друг другу в любви.

Но сейчас я молчу.

Слова комом застревают в горле. Не от страха. От того, что знаю… если заговорю — разрыдаюсь. Сорвусь! Все, что я прятала в себе, считая себя сильной, вырвется наружу.я боюсь собственных эмоций.

— Ты… — хриплю я, голос срывается. Я сама себя не узнаю. — Как так…

Смотрит в упор.

— Ты изменилась, — говорит он наконец хрипловатым голосом.

Вот и всё?

Сердце в груди бешено стучит Но голос звучит ровно:

— А ты нет.

Он опускает взгляд. Всего на секунду.

А я… стою. Дышу. Молчу.

Я отхожу от шока. Вздергиваю подбородок, глядя на то, как Эмин сжимает кулаки.

Мне больно. Видеть, каким он стал — возмужал, теперь он ещё сильнее, серьезнее. Если когда-то я могла видеть в нем мажора, то сейчас он успешный бизнесмен. Покоривший сердца многих женщин. Но… Судя по тому, что на его безымянном пальце красуется кольцо, ту самую единственную он нашел.

Интересно, он женился на Стелле? Той самой стерве, которую я ненавижу всем сердцем и душой?

Не знаю. Да и знать сейчас не хочу.

— Ничего не скажешь?

— А должна?

— Для начала присаживайся, Амелия. Так хотя бы не буду видеть, как ты трясешься.

Мое лицо наверняка заливается краской. Щеки горят от стыда. Но я дышу, понимая, что больше слезы не наступают на глаза. Я успокоилась.

Я опускаюсь на кресло напротив. Собрав волю в кулак, снова смотрю на Эмина. Спустя столько лет, вместо того, чтобы обсудить прошлое, понять, что тогда произошло, я не нахожу слов. А надо ли вообще вспоминать? Тем более, когда у него все хорошо? Я была мимолетным развлечением для него. Он это доказал, а потом исчез. Так зачем сейчас затрагивать эту тему?

— Сколько лет твоей дочери, Амелия? — голос звенит словно гром среди ясного неба.

Я сглатываю, смотрю на Эмина, а потом опускаю взгляд на его руки, лежащие на столе. На безымянном пальце обручальное кольцо…

— Три года, — нагло вру, глядя ему в глаза.

За пять лет, что мы разошлись, он ни разу не искал меня. А сейчас... У него жена, семья... так зачем мне портить ему жизнь?

Ну зачем? Я тоже живу, не жалуюсь. Да и моя малышка привыкла к моим шаблонным ответам на вопрос: «Когда же приедет папа?»

Глаза Эмина недобро сверкают. Он сжимает пальцы в кулаки, откидывается на спинку кресла, а потом вовсе прячет свои руки

— Нашла другого, едва мы расстались? — он усмехается уголками губ. — Прекрасно.

Серьезно? Вот какие он выводы сделал? А ничего, что он изменил мне, а? Ничего, что переспал с другой, едва я ушла?

— Мне кажется... идея работать вместе — ужасная. — меняю тему, сглотнув вязкую слюну во рту. — Я не знала, что ты являешься руководителем этого агентства.

— Иначе не пришла бы?

— Нет, конечно. Зачем? Видеть, как ты огрызаешься? Спорить с тобой? Нет, мне это не нужно.

— Поздно. Ты подписала контракт на несколько лет, куда я впишу еще один пункт.

— Какой пункт? — хмурюсь, предчувствуя что-то не очень приятное.

— Ребенка ты сюда тащить не будешь. Мужика своего тем более. Приезжаешь вовремя, не опаздываешь, о том, что у тебя дома есть дочь — не думаешь. Забываешь! О ней папаша позаботится как-нибудь…

Папаша не знает о ее существовании, увы. Он плюнул на нее, как и на меня, много лет назад.

— Как скажете, босс. Личное с работой не путаем.

— Вот и замечательно. Выходишь отсюда в восемь. Ни минуты раньше. У нас строгий график. Не терплю, когда плюют на мое слово.

— Ну, ты всегда таким был, — говорю, а потом прикусываю язык. Черт! Амелия! Ну нельзя было не ляпнуть лишнего?