Эмин. Когда любовь стала исцелением

Глава 10

Эмин мрачнеет. В его глазах пробегает что-то мне совершенно не знакомое. Сжав мой локоть еще сильнее, снова дергает на себя. Настолько близко, что я ощущаю его теплое дыхания на коже. Он не отстраняется. Напротив, нависает надо мной, как жесткая, непреклонная стена.

Я слышу, как напрягается его голос, хоть и звучит он почти шепотом:

— Не играй с огнем, Амелия.

Хватка на руке становится еще агрессивнее. Будто он пытается сдерживать не гнев, а удержать меня. Как будто я уже срываюсь с места, готовая сбежать, и он хочет меня удержать рядом.

Я поднимаю взгляд, и наши глаза сталкиваются. Он смотрит на меня с какой-то болезненной прямотой. В этом взгляде не просто ревность. Там упрек. Разочарование. Злость. И что-то ещё, от чего внутри меня всё замирает.

— Тебе нельзя играть, — говорит он тише, почти беззвучно, но я слышу каждое слово. — Особенно со мной. Ничем хорошим это не закончится. Откуда набралась смелости, а?

Исходящий от него запах действует на меня так, что разум туманится. А перед глазами сразу пробегают картинки из прошлого.

Ночи, когда мы не спали до утра. Дни, которые проводили вместе… Слова, в которые я безусловно верила. И любовь, которая оказалась для меня ядом.

Я слишком долго пыталась восстановиться. Собрать сломанную себя в кучу. Мне это далось с огромным трудом. А сейчас… Эмин снова идёт по головам, ломает меня, как фарфоровую вазу.

Он резко отпускает мою руку, словно спохватившись. Поняв, что причиняет мне боль. Но то место, которое он сжимал, все еще горит как после ожога.

— В следующий раз думай, кого зовешь сюда. — бросает он злобно.

Я стою, не двигаясь. В груди ком. Мне хочется сказать что-то острое, меткое, но слова застревают в горле.

— Мне, думаешь, заняться нечем? Почему ты ведешь себя как тиран, Эмин? Почему придираешься ко всему, что я делаю? Что ты от меня, черт побери, хочешь?

— Чтобы ты работала. Соблюдала график и правила. Мои правила.

— Это я несколько лет назад была послушной собачонкой. Тебе в рот заглядывала. Не хотела перечить, потому что боялась потерять. А сейчас… Мне все равно на тебя, ясно? Я всего лишь работаю здесь! К тебе в рабство не устраивалась! Хватит командовать, диктовать мне, что делать, а что нет! Ты можешь предъявлять претензии лишь тогда, когда я не выполняю свои обязанности! Надеюсь, хватит ума это понять!

Эмоции берут верх. Не в силах их сдержать, выпаливаю все, что думаю. И мне сейчас действительно плевать, что он ответит и со мной сделает.

Тем временем бровь Эмина скептически выгибается. На его губах появляется еле заметная улыбка, которая не предвещает ничего хорошего, как и его взгляд, которым он прожигает на моем лице дыру.

Сжав челюсти, глубоко вздыхает и медленно выдыхает. Будто пытается взять себя в руки и не нагрубить.

— На нас смотрят со всех сторон, — напоминаю я. — Хватит на меня так пялиться. Хватит рычать. Не забывай, что я не твой раб, Эмин. Пожалуйста, — добавляю почти шепотом. — У меня есть личная жизнь, к которому ты не имеешь никакого отношения. Повторюсь: можешь ругать меня, но лишь тогда, когда моя работа не будет тебя устраивать. А все остальное тебя совершенно не касается. Я же не лезу в твою душу, не качаю свои права. Я не вмешиваюсь в твою жизнь, в конце концов! И ты, будь добр, не ломай мою, как это сделал годы назад!

— Будешь указывать мне, что делать, а что нет?

— Я не указываю. Не путай меня с собой. Просто хочу свободы. На меня никто никогда не давил, как это делаешь ты. Перестань. Просто продолжай жить, работать так, будто меня вовсе нет. Господи, ты же как-то справлялся, когда меня не было? Верно?

Эмин выдыхает, глядя мне за спину. Я уже хочу обернуться, чтобы понять, на кого он смотрит, но не решаюсь, потому что он добивает меня своей речью:

— Ты все мои заводские настройки снова перевернула, — цедит сквозь зубы, снова наклоняясь максимально близко. — Клянусь, я это дело так не оставлю. Появились, нахерачила… Все с ног на голову встало. Не жди от меня пощады. Ты за все расплатишься.

— За все — это за что? Раз я тебе неприятна, зачем пытать нас обоих? Зачем ты меня тут держишь, Эмин? Я тебя не понимаю! Что ты от меня хочешь? Что я тебе сделала, а? Это ты… — сбавляю тон, поняв, что от эмоций чуть ли не кричу. — Как ты после всего, что ты сделал, смеешь со мной так разговаривать? Ты все такой же бесчувственный, безжалостный тип, который ни о ком, кроме себя не думает. Который только и умеет играть с чувствами других и швырять в сторону, когда надоедает. Но в этот раз я не позволю тебе втоптать меня в грязь.

Видно, что Бестужев хочет ответить, но, услышав, как звонит мой телефон, молчит, снова глядя мне за спину.

На экране имя Амины. Первый порыв — сбросить звонок. Но я понимаю, что она поехала за Аришой, начинаю волноваться. А вдруг в детском саду что-то произошло?

— Да, Ами, — отвечаю.

— Мы решили поехать в парк, — говорит подруга. — Присоединишься к нам после работы? Если устала, можешь отправиться домой. Но мы с Витаминкой немного задержимся.

— Отправь адрес. Подъеду.

— Окей, мамочка! — смеясь, Амина отключается, а я снова поднимаю взгляд на Эмина.

— Мне пора, — бросаю и хочу пройти мимо, он ловит меня за руку, останавливает. — Боже, да что опять?

— Это я сломал твою жизнь? Ты уверена?

Моему возмущению нет предела? Он действительно не понимает или строит из себя дурака?

— Эмин, здравствуй. Рада тебя видеть, — услышав за спиной мягкий женский голос, я застываю. Прикрыв глаза, сглатываю. Хочется исчезнуть. Хочется не быть здесь, не смотреть в глаза Бестужева, в которых полыхает ярость.