Эмин. Когда любовь стала исцелением

Глава 19

Уже собираюсь перейти дорогу, когда чьи-то сильные пальцы резко обхватывают мой локоть и останавливают. Разворачиваюсь и опять вижу перед собой Бестужева. Приходится задрать голову, потому что он слишком высокий. Раздражение в груди вспыхивает мгновенно. Не только из-за того, что он снова вторгается в мое личное пространство. Но и оттого, что его близость действует слишком противоречиво: злит, пугает, но при этом сбивает дыхание и заставляет сердце стучать чаще.

— Что тебе нужно? — произношу я холодно и достаточно твердо, чтобы он понял: настроения для разговоров и очередных конфликтов у меня нет.

Эмин не отводит взгляда. Его темные глаза пронзают насквозь. Но в них нет злости, что бывает обычно. Куда больше усталости, которая делает его взгляд тяжелым, изможденным.

— Куда ты идешь? — спрашивает он низким и сдержанным тоном. Ощущение, будто каждое слово ему дается через силу. — Съемки же позже. Буквально через час-полтора...

— Куда я иду — не твое дело, — отрезаю я, вырывая руку из его хватки. — На съемках буду вовремя. Не переживай.

Он резко выдыхает и прикрывает глаза, будто хочет отсечь все мысли и эмоции, что его терзают. Я невольно задерживаю на нём взгляд и понимаю: он действительно выглядит плохо. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, и вблизи они видны более отчетливо. Он что, не сомкнул глаз всю ночь?

Но, несмотря на эту измученность, от него тянет свежестью и дорогим, слишком пронзительным ароматом парфюма, который будто создан для того, чтобы вторгаться в чужое пространство и оставаться там, окутывая, лишая способности мыслить здраво.

Эмин открывает глаза и смотрит прямо на меня. Без агрессии, скорее так, словно только что принял для себя решение.

— Амелия... — Его голос звучит спокойнее, тише, чем минуту назад. — Давай я подвезу, — неожиданно предлагает Бестужев.

Наверное, впервые в его словах нет приказа или давления. Лишь усталость и желание, чтобы я согласилась.

Быстро-быстро качаю головой.

— Не надо. Спасибо. Если позволишь... я хочу уйти. Не хочется опаздывать, а потом слышать от тебя недовольства.

Это его способ снова приблизиться. Вторгнуться в мою жизнь и доказать, что он все еще рядом. Каким бы усилием я ни пыталась закрыть перед ним двери, он наступает на меня, нависает как скала.

Он напрягается. Полные губы сжимаются в тонкую линию. В его глазах мелькает что-то опасное, но он молчит. Я чувствую этот невысказанный упрек, выдерживаю его тяжелый взгляд, но не позволяю себе отвести глаза. Пусть знает, что я больше не та девочка, которая вечно соглашается с его решением. Та наивная дурочка давно выросла и перестала доверять людям. Она больше не позволит, чтобы ее унизили.

— Будь по-твоему...

Киваю и уже готова развернуться и уйти, но взгляд сам собой падает на вход в агентство, где, словно нарочно, собрались три или четыре девушки. Сотрудницы, которые делают вид, что просто стоят и беседуют. Но я слишком хорошо знаю этот взгляд: слишком явное напряженное любопытство, перемешанное с недовольством. Одна из них показывает пальцем в мою сторону, другая прикрывает рот ладонью, и я понимаю, что речь идёт обо мне. Каждое их слово — это новый слух. Очередная колкость или выдумка, в которой доля правды обязательно будет приправлена грязью.

Эмин, уловив направление моего взгляда, тоже смотрит на них. Его лицо на секунду каменеет, а глаза становятся жесткими. Но я не позволяю ситуации разрастись, потому что еще один скандал только даст этим девицам повод шептаться громче. Поэтому, не дав ему времени заговорить, холодно и отчётливо произношу:

— Всё, мне пора.

И на этот раз действительно поворачиваюсь и иду прочь, не позволяя себе даже оглянуться. С каждым шагом ощущаю на спине его тяжелый, прожигающий насквозь взгляд.

В руках вибрирует телефон, на экране подсвечивается надпись. Приложение подсказывает, что такси прибыло. Я осматриваюсь и замечаю машину, припаркованную у обочины. После чего ускоряю шаг, будто только этот металл и стекло могут дать мне передышку от напряжения последних минут.

Открываю дверь, сажусь в салон и, когда автомобиль трогается с места, позволяю себе глубокий выдох. За окном проплывает ночной город.

Прикрываю глаза на несколько секунд, прижимая ладонь к коленям, стараясь остановить внутреннюю дрожь. Сделала правильно: отказалась, ушла сама, села в машину. И теперь она везет меня туда, куда я изначально направлялась, — к детскому саду, где ждет моя дочь.

Да. Я однозначно должна была отказаться, и я это сделала. Я не должна позволять Эмину вновь захватывать мою жизнь. Обязана помнить, ради кого я должна оставаться сильной.

— Подождите меня, пожалуйста. Вернемся в тот же адрес, — говорю водителю.

Он лишь кивает. Слишком молчаливый. За весь путь ни разу не заговорил, хотя я часто встречалась с мужчинами, которые не замолкают.

Забрав дочь, мы снова забираемся в салон автомобиля. Едем обратно.

— Расскажешь, как прошел твой день?

— У нас во дворе установили новые качели и горки! Мы развлекались!

— Вау. Это же отлично. Спала днем?

— Да!

Аришка не такая усталая, поэтому я верю, что она отдыхала. Иначе не сможет дождаться, пока мой рабочий день закончится, и уснет где-нибудь в кресле.

— Итак, Витаминка. Давай договоримся, — малышка вскидывает бровь в ожидании, что я скажу. — У мамочки съемки. Я везу тебя к себе. Ты меня подождешь, ладно? Пообещай, что будешь умной девочкой. Не будешь ничего трогать, хорошо?

— Я буду умной девочкой, — улыбается моя прелесть. — Обещаю.

— Уй ты, солнышко мое, — прижимаю малышку к себе. — Купим тебе киндер-сюрпризов. Будет чем заняться.

Прошу водителя остановиться у супермаркета. Расплатившись с ним, мы с дочкой покидаем салон. Отсюда до агентства идти пешком пять минут. Купив для Витаминки сладостей, мы направляемся в нужную нам сторону. Я крепко сжимаю ладошку Аришки, а она заинтересованно оглядывается.